— Принцу Ли Джину не нужен телохранитель, Мин-Хо. Дворцовая гвардия насчитывает тысячи мечей. Ему нужен политический щит. Ему нужен человек, который сможет присутствовать на бесконечных чаепитиях, улавливать скрытые угрозы в стихах, которые читают министры, и улыбаться в лицо тем, кто вчера подсыпал яд в колодец.
Я указала на брата своим шелковым веером, который даже не стала раскрывать.
— Ты — человек чести. Прямой, как копье. Если министр Ли улыбнется тебе и скажет комплимент твоему коню, ты поблагодаришь его. А нужно понять, что похвалой коню он намекает на то, что твоя семья готовится к военному походу, и уже вечером на стол Принца ляжет донос о нашей измене. Они спровоцируют тебя. Ты вспылишь, обнажишь меч во Дворце, а это карается смертью. Они съедят тебя, братец, и даже костей не выплюнут, потому что в столице не принято пачкать ковры.
Мин-Хо сидел, открыв рот. Его праведный пыл столкнулся с ледяной стеной моей логики и разбился вдребезги.
— Но… указ Императора… — пробормотал он, переводя растерянный взгляд с меня на отца. — Наследник Чон должен прибыть. Я — старший сын. Я наследник.
— В указе сказано «один из наследников», — нежно поправила его матушка, Юн Сора, отставляя чашку. — У Императора прекрасные каллиграфы, они не делают ошибок в формулировках. «Один из». Это означает, что выбор за нами.
В павильоне воцарилась тишина. На этот раз она была пронизана осознанием неизбежного.
Отец закрыл глаза, на его лице отразилась тень старой, глубокой боли. Он знал, что значит отдавать своих детей Дворцу. Он сам отдал Дворцу свою молодость и свою кровь.
— Ю-Ри, — его голос был хриплым. — Ты понимаешь, что это значит?
Я понимала. Боги, как же хорошо я всё понимала.
Мой идеальный план рушился. Мой гамак останется пустым. Никакого тихого мужа из провинции. Никакого разведения редкого мха. Вместо этого — золотая клетка, пропитанная ложью, фальшивыми улыбками и смертельной опасностью.
Я посмотрела на брата. Он был хорошим человеком. Слишком хорошим для этого грязного мира. Если он поедет, его убьют, а мой отец снова возьмется за меч, чтобы мстить. И тогда прольются реки крови, и мир, который они с матушкой выстроили такой высокой ценой, будет уничтожен.
Я медленно выдохнула. Вся моя лень, вся моя тщательно культивируемая праздность протестовала, кричала и царапалась внутри. Но разум, холодный и безжалостный, уже принял решение.
— Я понимаю, отец, — я грациозно расправила складки своей шелковой юбки (чима), цвет которой напоминал весеннее небо. — Я поеду.
Мин-Хо вскочил на ноги.