Я обернулась.
— Возьми с собой дядю Тэ-О. В качестве начальника твоей личной охраны. Это не обсуждается. И… — он запнулся, его взгляд потемнел. — Не забывай, кто ты. Если дело дойдет до крайности… забудь про игру. Выживай. Любой ценой.
— Я помню, отец.
Я вышла из павильона. Солнце всё еще светило ярко, карпы всё так же плескались в пруду, но мир изменился. Моя безмятежная жизнь закончилась.
Вернувшись в свои покои, я немедленно отдала распоряжения личной служанке, проворной и молчаливой Су-Джин.
— Су-Джин, мы едем в столицу. Начинай сборы.
Девушка округлила глаза, но поклонилась.
— Что прикажете упаковать в первую очередь, Госпожа? Лучшие шелковые платья для приемов? Ваши украшения с нефритом?
— Платья — потом. В первую очередь упакуй подушки. Те пуховые, из северных гусей. Все четыре. Затем мой любимый фарфоровый чайный сервиз. И найди повязки для сна из плотного черного шелка. Во Дворце слишком много фонарей, они будут мешать мне спать.
Я подошла к изящному туалетному столику и открыла нижний, потайной ящик. Там, на красном бархате, лежал мой веер.
С виду это было обычное, хоть и дорогое женское украшение — темный шелк, расписанный ветвями плакучей ивы. Но спицы этого веера были выкованы из легчайшей, но прочнейшей углеродистой стали. Края ткани были прошиты скрытой металлической нитью, способной перерезать горло не хуже лезвия кинжала. Это был подарок отца на мое шестнадцатилетие. Оружие, созданное специально для той, кто не желает утруждать себя ношением ножен.
Я взяла веер в руки, он приятно тяготил ладонь.
«Прощай, мой любимый гамак, — мысленно произнесла я, глядя в окно на сад. — Я еду в столицу. Но клянусь всем святым, что есть в этом мире: я заставлю этого Наследного Принца рыдать кровавыми слезами от моей бесполезности, и вернусь к тебе до того, как зацветет лотос».
Путь от южной провинции Чолла до столицы казался мне бесконечным путешествием через круги ада, придуманные специально для того, чтобы истязать человеческую плоть.
Мой паланкин, несмотря на тройной слой пуховых перин и рессоры из лучшего бамбука, покачивался на каждой кочке, на каждом камне Имперского тракта. Дядя Тэ-О, ехавший верхом рядом с моим окном, то и дело справлялся о моем самочувствии, на что получал лишь приглушенные стоны.
Я не притворялась. Я действительно ненавидела долгие переезды. Моя энергия, с таким трудом накопленная за годы лежания в гамаке, стремительно испарялась, уступая место раздражению и головной боли.
Спустя две недели изматывающего пути, когда в воздухе вместо аромата цветущей сливы повис густой, тяжелый запах дыма, нечистот, жареного масла и тысяч потных тел, я поняла — мы прибыли.