— Если мне отдавят ноги в толпе, — проворчала я, вкладывая свои пальцы в его горячую руку, — я потребую, чтобы вы лично несли меня обратно во Дворец на своей спине.
— Договорились, — его губы дрогнули в улыбке. Одним легким движением он помог мне подняться.
Су-Джин, появившаяся словно из-под земли, помогла мне переодеться в простое, но теплое платье из темной шерсти. Я набросила на плечи вишневый чан-от, накинув капюшон так, что он скрывал половину лица, оставляя открытыми лишь глаза.
Мы покинули Дворец не через главные ворота, а через неприметную боковую калитку в стене Северных садов, предназначенную для слуг, вывозящих золу. Тэ-О и Му-Мён, выглядевшие в своих нарядах торговцев до нелепого сурово, уже ждали нас там. Они лишь молча кивнули, растворяясь в тенях переулка.
Стоило нам сделать несколько десятков шагов от высоких дворцовых стен, как нас поглотил совершенно иной мир.
Столица бурлила. Улица Чонно превратилась в реку света и звука. Над головами, переброшенные от крыши к крыше, висели гирлянды из тысяч бумажных фонарей — красных и синих. Их теплый свет заливал лица прохожих, превращая ночной мороз в уютную зимнюю сказку.
Пахло жареными каштанами, растопленным сахаром, соевой пастой и хвоей. Звуки барабанов и флейт смешивались с криками уличных торговцев и восторженным визгом детей.
Я инстинктивно сжалась, чувствуя себя песчинкой в этом водовороте жизни. Толпа всегда пугала меня. Слишком много неконтролируемой энергии, слишком много резких движений.
Вдруг я почувствовала, как крепкая, надежная рука Ли Джина обхватила меня за талию, притягивая вплотную к своему боку.
— Держитесь ближе, — его голос прозвучал у самого моего уха, заглушая шум улицы. — И не отпускайте.
Я прижалась к нему, вдыхая запах его чистой одежды. Он стал моим живым щитом. Идя сквозь толпу, он двигался с такой уверенностью и скрытой грацией, что люди инстинктивно расступались перед нами, даже не понимая, кто скрывается под простой темной одеждой. Принц создал вокруг нас невидимый кокон безопасности, внутри которого не было ни суеты, ни страха.
Мое раздражение начало медленно уступать место… любопытству.
Я почти не бывала в столице просто так. Вся моя жизнь состояла из переездов в закрытых паланкинах от одного поместья к другому. Этот мир — живой и громкий, который пах сладостями и дымом — был для меня в новинку.
Мы подошли к лотку, над которым вился сладкий пар. Пожилой мужчина ловко переворачивал на раскаленной железной плите пухлые лепешки хотток, наполненные плавленым темным сахаром и орехами.