— Ваше Высочество, — произнесла я, не отрываясь от расчесывания волос. — Вы сегодня пришли без свитков? Какое облегчение. Мой разум отказывается считать налоги в праздник.
— Оставьте гребень, Ю-Ри, — раздался его низкий, спокойный голос. — И оденьтесь теплее. Мы уходим.
Моя рука с гребнем замерла в воздухе. Я медленно повернула голову.
Ли Джин стоял посреди комнаты, и его вид заставил меня моргнуть дважды, чтобы убедиться, что это не сон. На нем не было ни драконьих вышивок, ни парадной короны, ни даже тяжелого шелкового халата. Принц был облачен в простой, но добротный темный турумаги — длинное верхнее пальто, которое носили обычные горожане и благородные ученые во время неофициальных выходов. Волосы были скромно собраны и перехвачены темной лентой. Никакого золота, никакого нефрита.
В руках он держал женский чан-от — плотную накидку с капюшоном, подбитую мехом, темно-вишневого цвета.
— Уходим? — я недоверчиво прищурилась. — Куда? Дворец горит? Фракция «Красного Журавля» перешла к открытому мятежу?
— Дворец стоит на месте, — он подошел ближе и положил накидку на край моей кушетки. — А мы идем в город, на фестиваль.
Я посмотрела на накидку, затем на него, и искренне, от души рассмеялась.
— Ваше Высочество, ваша шутка поистине удалась. А теперь, если позволите, я продолжу свой вечерний туалет. Выход в город? В самую толпу? В эту грязь, шум и суету? Да я скорее соглашусь переписать весь архив династии от руки, чем добровольно покину пределы своего теплого пола.
Ли Джин не улыбнулся. Он смотрел на меня с той непреклонной решимостью, которая пугала меня больше любых его приказов.
— Это не просьба, моя Тень, — мягко, но твердо сказал он. — Это повеление. Я не покинул эти стены ни разу за последние полгода не по государственным делам. И вы, как я погляжу, собираетесь врасти в эту кушетку. Сегодня мы будем обычными людьми. Вставайте.
— Вы сошли с ума, — я в ужасе подтянула под себя ноги. — Вы — Наследный Принц! А если вас узнают? А если там убийцы? Му-Мён сойдет с ума от беспокойства!
— Му-Мён и Тэ-О будут идти в десяти шагах от нас, переодетые купцами, — спокойно парировал он. — А чтобы меня не узнали, я надел это. — Он коснулся воротника своего простого пальто. — И вы наденете чан-от. Капюшон скроет ваше лицо. Идемте, Ю-Ри.
Он протянул мне руку.
Его ладонь была открытой, мозолистой, ждущей. Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри меня разворачивается жестокая битва между моей святой ленью и тем странным, пугающим трепетом, который возникал каждый раз, когда этот человек смотрел на меня вот так. Будто я была для него самым важным существом в этой Империи.