Истинное просветление достигается не в бесконечных медитациях на обледенелых вершинах, не в чтении пыльных свитков при свете тусклой лучины и уж тем более не в изнурительных тренировках с мечом до кровавых мозолей.
Истинное просветление — это искусство лежать в шелковом гамаке так, чтобы ни единая мышца твоего тела не подозревала о существовании гравитации.
Я, Чон Ю-Ри, девятнадцати лет от роду, могла с гордостью заявить, что достигла в этом искусстве небывалых высот.
Южное поместье «Тихий Источник» было настоящим раем, благословенным всеми богами, если таковые вообще утруждали себя взглядом на землю. Климат провинции Чолла славился своей мягкостью: зимы здесь проходили незаметно, уступая место долгой, бархатной весне и теплому лету. Ветер, прилетающий с южных морей, приносил аромат цветущей сливы и сладкой древесной смолы.
Мой гамак был натянут между двумя раскидистыми ивами в самом уединенном уголке внутреннего двора. Сплетенный из прочных, но мягких нитей, он был дополнительно устлан тончайшим шелком и двумя пуховыми подушками, которые моя матушка лично заказывала у лучших мастеров Севера.
Солнце ласково грело сквозь кружево листьев. В пруду неподалеку лениво плескались старые, толстые карпы — они были такими же приверженцами праздности, как и я, и подплывали к берегу только тогда, когда служанка бросала им крошки медового печенья.
Я приоткрыла один глаз. Мир был размытым, золотисто-зеленым пятном. На маленьком резном столике из красного дерева, придвинутом вплотную к гамаку, исходил паром свежезаваренный чай из цветков хризантемы. Рядом на фарфоровом блюдце покоились сладости: нежные рисовые пирожки, пропитанные сорокодневным сиропом, и кусочки засахаренной дыни.
Протягивать руку было лень.
Я тихо вздохнула, прикидывая в уме расстояние от моей кисти до блюдца и количество энергии, которое потребуется на это движение. Расчеты показали, что игра не стоит свеч. Засахаренная дыня подождет, пока я не накоплю достаточно сил после тяжелого утреннего сна.
Моя жизнь была идеальна. Выстроена по безупречному, нерушимому замыслу. Будучи дочерью легендарного «Бога Войны», генерала Чон Хасо, и не менее легендарной Леди Юн Соры, которую в столице до сих пор вспоминали шепотом, я имела полное право ни в чем себе не отказывать. От меня не требовали подвигов. Мой старший брат, Мин-Хо, с лихвой компенсировал мою бездеятельность. Он унаследовал от отца жажду справедливости, горячую кровь и страсть к звону стали. С рассвета до заката он истязал себя на тренировочном плацу, оглашая поместье боевыми кличами.