Он открыл было рот, чтобы прочитать мне очередную лекцию о пользе физических упражнений для циркуляции энергии Ки, но в этот самый миг воздух над поместьем «Тихий Источник» содрогнулся.
БОМММ!
Глухой, раскатистый звук бронзового гонга у главных ворот ударил по барабанным перепонкам. За ним последовал второй удар. Затем третий.
Три удара гонга.
Мои глаза мгновенно распахнулись. Сонливость слетела с меня. Три удара не предвещали гостей. Три удара не возвещали о прибытии торговцев. Три удара означали только одно.
Императорский посланник.
Мин-Хо выпрямился, его лицо вмиг стало серьезным, рука инстинктивно легла на пояс, туда, где должен был висеть настоящий боевой клинок.
— Посланник из столицы? — нахмурился он. — Но отец давно отошел от дел двора. Сын Неба не беспокоил нас уже пять лет.
Я медленно спустила ноги с гамака. Мой идеальный мир дал трещину. Столица — это яд. Если оттуда приходит свиток, значит, кому-то потребовалась наша кровь, наш авторитет или наша жизнь.
— Идем, брат, — сказала я, с трудом подавляя желание завернуться в гамак с головой и притвориться гусеницей. — Невежливо заставлять посланника Сына Неба ждать. Опоздание карается отсечением головы, а мне моя голова дорога. На ней очень удобно носить красивые шпильки.
Главный двор поместья был залит полуденным солнцем. Когда мы с Мин-Хо подошли, все слуги, от управляющего до последнего поваренка, уже стояли на коленях, уткнувшись лбами в выметенный песок.
В центре двора возвышались фигуры моих родителей.
Отец, генерал Чон Хасо, даже в простом сером халате выглядел так, словно готов был в любой момент отразить атаку целой армии. Его спина была безупречно прямой, а в седеющих волосах играл ветер. Рядом с ним стояла моя матушка, Юн Сора. Она выглядела расслабленной, её лицо сохраняло привычное лениво-вежливое выражение, но я, зная её слишком хорошо, уловила жесткий блеск в её темных глазах.
Напротив них стояла процессия из столицы. Два десятка гвардейцев в алых доспехах Императорской Стражи, чьи копья блестели на солнце. И впереди всех — главный евнух, облаченный в роскошные шелка цвета индиго с золотой вышивкой. В его вытянутых вперед руках покоился ларец, обитый желтым шелком.
Мы с братом опустились на колени позади родителей.
— Десять тысяч лет жизни Императору! — прозвучал традиционный хор голосов.
Евнух медленно открыл ларец и достал свиток, перевязанный золотым шнуром. Развернул его с нарочитой торжественностью, прочистил горло и заговорил высоким, пронзительным голосом, который разносился над двором, как крик потревоженной чайки.