Ли Джин рассмеялся. Звук его смеха, лишенный придворной фальши, отразился от каменных стен узкой улочки.
— Вся Империя будет у ваших ног, Ю-Ри. Лишь бы вы оставались рядом.
Я подняла голову, собираясь ответить очередной язвительной шуткой, чтобы хоть как-то сбить градус пафоса, от которого у меня предательски пылали щеки.
Но слова застряли у меня в горле.
В ту же долю секунды ночь перестала быть томной.
БУУУУМММ!
Звук был настолько чудовищным, настолько плотным и всепоглощающим, что он ударил не по ушам, а прямо в грудную клетку. Земля под нашими ногами содрогнулась с такой силой, словно пробудился горный дракон, спавший под фундаментом столицы тысячелетиями.
Небо над центром города, еще секунду назад черное и усыпанное звездами-фонариками, внезапно озарилось ослепительной, яростной вспышкой багрового и оранжевого пламени.
Следом за звуком пришла ударная волна.
Горячий, сбивающий с ног порыв ветра, который пах серой, жженой бумагой и раскаленным металлом, ударил нам в спины.
Ли Джин среагировал быстрее, чем мой мозг успел осознать происходящее. Его инстинкты воина, выкованные в постоянном ожидании смерти, сработали безупречно. Он резко развернулся, обхватил меня обеими руками, прижимая к своей груди, и бросился на землю, укрывая мое тело своим.
Мы рухнули на мерзлую брусчатку за секунду до того, как над нашими головами со звоном посыпалась черепица с ближайших крыш, сорванная взрывной волной.
Я лежала, оглушенная, вжавшись лицом в жесткую ткань его пальто. В ушах стоял непрерывный, высокий звон. Дыхание перехватило от пыли, мгновенно заполнившей переулок.
— Ю-Ри! — голос Ли Джина пробился сквозь звон в ушах. Он тяжело дышал, его руки лихорадочно ощупывали мои плечи, спину, голову, проверяя, не ранена ли я. — Ю-Ри, ты цела⁈
— Я… да… я цела, — прохрипела, с трудом открывая глаза и пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. — Что это было? Землетрясение?
— Черный порох, — мрачно процедил Принц, помогая мне подняться. Его лицо, еще минуту назад светившееся нежностью, превратилось в маску ледяной, первобытной ярости. — Очень много черного пороха.
Мы посмотрели в сторону центральной улицы Чонно, откуда только что пришли.
Картина была апокалиптической. Над площадью, где еще недавно выступали акробаты и продавались сладкие лепешки, поднимался густой столб черного дыма, подсвеченный снизу разгорающимся пожаром. Тысячи праздничных фонарей, сорванные взрывом, падали на деревянные крыши домов, мгновенно воспламеняя их.
Спустя несколько ударов сердца тишину, наступившую после взрыва, разорвали крики. Вопли ужаса, боли и паники слились в единый, невыносимый хор тысяч людей, мечущихся в огне.