Я не стал трогать личное и не полез в семейное. С аккуратностью ювелира начал искать старые рассказы, детские воспоминания. Слова его родителей и слова их родителей, пересказанные у печи. Перед мысленным взором мелькали урожаи, свадьбы и похороны. Паводки, падёж скота. Зима, когда волки подошли к домам. Мать, ругающая за порванные штаны… Так, туда не лезу.
Потом я отыскал и нужное. Оказывается, раньше деревня была меньше и стояла чуть иначе, ближе к реке и старому тракту. Несколько домов, амбары, общий загон. Потом люди начали строить дома выше, там, где они стоят и сегодня. Сначала поставили один дом. Потом второй. Потом ещё и еще. Причину в памяти деда я не нашел. Только малопонятные комментарии «Там легче». «Дышится мягче». «Скот меньше болеет».
Фразы всплывали обрывками, чужими голосами. То, что он слышал мальчишкой от стариков.
Я копнул глубже и таки нашёл нужную картинку: маленький Левко бежит по заросшей травой дороге, босой и с палкой в руке. Впереди — заросший овраг за деревней. Крутые края, кусты, старая сухая трава, несколько накренившихся деревьев. Его догоняет женщина, хватает за ухо и тащит обратно, говоря, что детям туда ходить нельзя. Не потому что там водятся волки или змеи, просто нельзя ходить к оврагу.
Я задержался на этом воспоминании и начал искать все связанное с ним.
Старик уже не помнил, кто первым установил запрет. Его мать говорила, что так велела её бабка. Бабка говорила, что так было всегда. Старики деда тоже не знали причины. Правило существовало задолго до них и задолго до родителей их родителей.
Позже запрет ослаб. Дети выросли, старики умерли. Новые дома сместились к центру сегодняшней деревни. Овраг зарос. Его начали считать неудобным пустырём. Место плохое не в духовном смысле, а в хозяйственном: кривая земля, бурьян, комары, корни, мусор. Но все вокруг медленно застраивалось домами, огородами, участками. Старое правило всё ещё сидело в памяти старика, пусть он и не передал его нынешней молодежи.
Я убрал руку с плеча Левко. Старик озадаченно моргнул.
— Этмо… Настоечки бы твоей, Китт, — невпопад сказал старик.
— Принесу, — кивнул я.
— Хорошая настоечка, — продолжил старик. — После неё ноги меньше крутило.
— Принесу…
Я поднялся и пошёл к калитке. Надо бы проверить этот овраг.
Я шёл от дома Левко к старому оврагу и не знал, что думать. Личная диверсия или старое явление, в которое я просто по глупости влез? Ловушка, поставленная на меня, или древний механизм, существовавший здесь задолго до моего рождения? Кто вообще надоумил меня выбрать для жизни именно эту деревню?