Но деревня жила почти обычной жизнью. У двора Луки стояли двое мужиков, обсуждая, как починить стену дома. Общего напряжения не было. Слишком быстро жители приняли случившуюся неприятность.
Я шёл по улице в обычном темпе, здоровался кивками и смотрел на происходящее.
Старуха у забора спокойно развешивала бельё. Парень лет шестнадцати лениво чинил колесо телеги, делая перерывы на отдых каждые пару минут. Две девчонки у колодца смеялись над чем-то своим. Мужики возле амбара обсуждали не недавнее нападение практиков, а погоду и предстоящий урожай винограда.
А еще я только сейчас отметил, что молодёжи в деревне было слишком уж много. Раньше это казалось приятной особенностью. Не вымирающая деревушка, откуда все стремятся сбежать в город, а крепкое живое место. Много детей, много подростков, много парней и девушек, которые помогают по хозяйству, женятся, строят дома рядом с родителями.
Теперь эта особенность выглядело иначе.
В нормальной деревне часть молодёжи уходит: кто в город, в ученики к ремесленникам, в стражу или к торговцам. На заработки. А здесь почти никто не уезжал. Если не ошибаюсь, из этого спокойного болота за семь лет вырвались только два человека. Один парень пошёл в городскую стражу, да девушка устроилась помощницей в лавку в Циншуе. Хотя нет, девушка через год вернулась к матери, потому что «сердце не лежало». Ещё один хотел стать возчиком, но передумал после первой поездки.
Я помнил эти истории. Тогда они казались бытовыми. Теперь складывались в ряд.
Люди в деревне не были глупыми или трусливыми. Когда вчера ко мне пришёл Урм, он не ползал на животе и не умолял меня о чуде: он собрал людей, оценил силы, пришёл предложить план. Деревенские были способны взять луки, арбалеты, вилы, топоры и ночью пойти на вооружённых практиков. Они умели защищаться. Но для этого им нужна была раскачка.
И даже когда они начинали действовать, редко шли дальше необходимого минимума. У деревни был частокол, но на воротах давно никто не дежурил. Деревенские даже не думали о том, чтобы выкопать ров, или системно обучать молодежь бою.
Справились с бедой — и хватит.
Починили крышу — и достаточно.
Собрали урожай — и ладно.
Живём — и замечательно.
Я проходил мимо домов, улыбался, отвечал на приветствия и отмечал очаги духовной заразы.
Сады. Канавы. Заборы. Старые колодцы. Пни. Запущенные углы дворов. Места, куда люди редко лезут, чтобы навести порядок, но мимо которых ходят каждый день.
У старых домов растений было больше. У новых срубов на окраине — меньше. Там система ещё не успела разрастись или не была полностью заведена. Пыльца поднималась, но потоки рвались. Эссенции получались слабыми. Скорее фон, чем полноценное воздействие.