Можно сжечь сад. Можно уничтожить сорняки и отравить землю настолько, что здесь веками ничего не будет расти. Но сеть тянется под деревней, а значит, я просто срежу часть этой сети.
За ужином никто долго не начинал разговор. Гуля сидела тихая, непривычно послушная. Фаэлина постоянно проверяла собранные сумки взглядом. Гари все носился по саду.
Я ел через силу.
— Дядь Китт, — тихо спросила Гуля, — мы уезжаем?
— Да. Но не прямо сейчас.
— А почему мы вообще едем? Тетя Фаэлина ничего мне не говорит.
— У нас небольшие проблемы, стрекоза. Мы решили пожить в Циншуе, пока не уладим их.
Она сглотнула.
— У тебя что-то украли?
— Нет, — с удивлением посмотрел я на племянницу. — В этой деревне у практика вряд ли что-то попытались бы украсть… А почему ты спрашиваешь?
Гуля пожала плечами и отвела глаза. Я не придал этому вопросу значения — мысли занимало другое.
Я дождался, пока они обе зайдут в комнату, активировал внешний контур печати и закрыл дверь.
Я прошёл к забору, ещё раз проверил внешний контур. Печати держались. Кристаллы медленно расходовали заряд, но на пару дней хватит, если растительная формация не выкинет какой-нибудь фортель.
После этого я шагнул в Тень. Вышел далеко в лесу, у старого оврага, где когда-то ночевал после охоты на духовного кабана. Место было сухое, закрытое от ветра, с хорошим обзором. До деревни достаточно далеко, чтобы не дышать отравленным воздухом и достаточно близко, чтобы вернуться одним прыжком.
Я поставил три сигнальные печати вокруг лежанки. Одну ориентировал на движение. Вторую на всплеск Ци. Третья сработает, если мое состояние начнет меняться. Если во сне меня начнёт накрывать чужая эссенция, печать ударит по мне болью.
Утром проснулся до рассвета. Лес был сырой, холодный и тихий. Печати вокруг лежанки не сработали. Собственное состояние было замечательным: голова была ясной, а злость никуда не исчезла.
Я поднялся, свернул плащ, проверил следы вокруг. Ничего. Ни людей, ни духовных зверей.
В деревню я вернулся через Тень, но вышел не во дворе, а у старой тропы за виноградниками. Нужно было пройтись пешком и осмотреться.
Равнинная просыпалась. Из труб поднимался дым. На улицу выгнали коров. За забором у Марты блеяла коза. У колодца две женщины набирали воду и переговаривались вполголоса. Возле кузни молодой парень раскладывал уголь. На крыльце дядя Хорт сидел с кружкой, щурился на утреннее солнце и выглядел так, будто и не случилось на днях ничего особенного. А между тем позавчера в деревне избили мужчину, а в доме Луки изнасиловали его дочь. Позавчера трое практиков захватили чужой дом и могли убить половину деревни. Люди должны были быть напуганы. Должны были собираться кучками, обсуждать охрану, проверять запоры, прятать детей, спорить, что делать дальше и как действовать, если за этими практиками придут другие люди.