— Да. Именно там и находятся Дикие земли. Туда отправлялись все практики, которые хотели помочь.
— И ты видел самого Гуань-ди? Папа говорил, что видел. Какой он?
Что ответить на это? Ребенок примет на веру мои слова и сформирует свое мнение о боге. И стоит ли говорить Гуле правду про древнее жесткое существо, наделенное потрясающей мощью, от которой подгибаются колени? Стоит ли говорить, что он мог одним движением руки разметать всю дикую Орду, но не стал?
Пожалуй, нет.
— Сильный. Большой. Он был с нами, когда мы остановили духовных зверей.
Я замолчал, окунувшись в воспоминания семилетней давности. Запах гари, крики умирающих, ледяная вьюга, которую я сам же и призвал, чтобы остановить Древо… События будто бы вчера произошли, и вместе с этим — так давно. Подумать только, целых семь лет прошло!
— А потом? — спросила Гуля, когда молчание слишком уж затянулось.
Я встрепенулся, выныривая из прошлого, и посмотрел на неё.
— А потом — все, — я широко улыбнулся. — Я приехал к вам. Знаешь, бывают сказки про «жили долго и счастливо», а бывают трагичные, где герой надрывается потому, что не рассчитал силы и погибает в самом конце. Вот так и здесь. Я успел вовремя оставить подвиги. Я заработал богатство, всеобщую славу, уважение и ушел.
— Как тебе повезло, — вдруг сказала Гуля. — А ты не жалеешь, что не стал совершать другие подвиги?
Я замер. Вопрос прозвучал так неожиданно и так… по-взрослому, что я на мгновение потерял дар речи.
Жалею ли я?
В комнате снова стало тихо. Только поленья пощелкивали в печи, да мать толкнула ногой клубок ниток и снова ритмично задвигала спицами. А я смотрел на огонь и чувствовал, как внутри меня поднимается что-то странное. Грусть?
Нет. Скорее пустота.
— Доволен ли я? — повторил я вслух, скорее для себя, чем для неё. — Хороший вопрос, Гуль.
Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, где плясали тени от лампы.
С тех пор, как я вернулся из Заставного, прошло семь лет. За эти годы я купил особняк. Женился. Варил зелья и обучал учеников, но уже без той лихорадочной спешки, без ощущения, что от этого зависит жизнь.
Главная движущая сила моей жизни: жажда выжить, стать сильнее, вырваться из нищеты — исчезла. Я уже достаточно силен и влиятелен, чтобы любой практик Циншуя дважды подумал, прежде чем связываться со мной. Достаточно богат, чтобы даже мои внуки никогда больше не знали голода. У меня есть два филиала Крайслеров — в Циншуе и Вейдаде. Лучшие зелья в королевстве варятся под моим присмотром, и треть доходов уходит в головной офис, и за такие доходы Крайслеры на меня едва ли не молятся и больше не докучают. Им это просто невыгодно.