— Помог случай. Воля Ками, как говорят. В Вейдаде был один целитель, дядя Рик. Он… ему нужны были люди для одного дела — подняться в гору, где водились духовные звери, отнести туда груз. Платил он мало, — мама снова хмыкнула, — а риск был огромный. Но для меня это был шанс вырваться из нищеты и не гнуть всю жизнь спину в поле за миску похлебки.
— И ты пошел к монстрам? Бабушка тебя отпустила?
— Ну, сперва я решил, что пойду в горы за травами. К монстрам я решил не ходить, ведь у меня тогда даже оружия не было. Против духовного зверя идти с голыми руками — самоубийство. Но в горах я нашел кое-какие травы, которые удалось продать. На вырученные гроши я купил самое дешевое, самое убогое копье, какое только можно было найти. Древко кривое, наконечник ржавый. Но это было МОЕ копье.
— И ты охотился на монстров? — выдохнула племянница.
Я пожал плечами.
— Сначала собирал травы и медитировал в горах. Потом, когда чему-то научился, стал охотиться сам. На мелочь, на слабых зверей, которые были неопасны.
Но в основном собирал травы и прятался в пещерах
— И… и что потом? — Гуля подалась вперед, затаив дыхание.
— А потом мы с твоей бабушкой начали кушать досыта. Я приносил в город травы, обменивал их на монеты и покупал продукты. И одежду новую мы тогда купили, без единой заплатки. Для нас это была неслыханная роскошь. А после походов в горы с группой дяди Рика я понял одну простую вещь: если хочешь чего-то добиться, нужно учиться. А где учиться парню из трущоб? Нигде. Но я был настырный. В Вейдаде есть школа Небесного гнева…
Гуля аж подпрыгнула:
— Знаю такую! Мне говорили, что они плохие! Что они с нами воевали!
Воевали, ага…
— Когда мы с твоей бабушкой жили там, школа была мирной. Так вот, их тренировочная площадка примыкала к городской стене, а на стене стояла башня стражи. В общем, я договорился с сыном стражника и он пускал меня на самый верх этой башни. Оттуда всю их тренировочную площадку как на ладони видно.
— Дядь Китт! — Гуля округлила глаза. — Ты что, подглядывал⁈ Но ведь это неправильно!
Я вздохнул и посмотрел на неё. В её глазах не было осуждения, только искреннее детское недоумение: как же так, дядя Китт, ведь правила есть правила…
— Да, Гуль, — кивнул я. — Тогда я поступал неправильно и прекрасно это понимал. Но я не мог пойти и попроситься к ним в ученики и за обучение заплатить не мог. А стать сильнее хотелось. Техники, которые я подсматривал, для меня были шансом жить лучше. Я не горжусь этим, но и не стыжусь.
Гуля задумалась, нахмурив свои детские бровки. Ей, выросшей в достатке и безопасности, было сложно это понять. Но она не стала спорить, только спросила тихо: