— Вряд ли твой папа согласится. Самир тебя, наверное, и на рынок одну не пускает, а тут — в такую даль.
Гуля тут же надула губы, собираясь, видимо, выдать тираду о том, какая она уже взрослая и самостоятельная. Но тут вмешалась мать.
— А почему бы и нет? — спокойно сказала она, не отрываясь от вязания. — Я поговорю с Самиром. Они с Айной давно хотели съездить в Байшань, на море. Уже год собираются, но то работа, то ещё какие заботы. Пока они будут на море отдыхать, Гуля вполне могла бы погостить у тебя.
— Разве это не называется «семейная поездка»?
— Иногда родителям хочется провести время вдвоем, вдали от детей, — пожала плечами мама. И осеклась — Прости, если задела тебя, но…
— Да нет, всё нормально, — перебил я её. И повернулся к племяннице. — Ладно, стрекоза. Если уговоришь папу с мамой — я своё слово держу. Покажу тебе нашу деревню. И поля наши покажу, и лес, и даже, может быть, научу сено косить.
Гуля взвизгнула так, что дремлющая у печи кошка подняла голову и ошалело осмотрелась. Девчонка же вскочила с места и буквально бросилась мне на шею.
— Дядь Китт! Ты самый лучший! Самый-самый! — тараторила она, обнимая меня изо всех своих детских сил.
— Тише ты, егоза, — я рассмеялся, обнимая её в ответ. — Задушишь ведь!
Гуля уже не слушала — пулей вылетела из комнаты. Наверное, побежала от избытка чувств носиться по коридору или — к соседской девчонке.
В комнате снова стало тихо. Мать покачала головой с улыбкой и снова взялась за спицы.
— Хорошая девочка растет.
— Ага, — кивнул я, допивая остывший чай. — Только боюсь, Самир мне потом не простит, если с ней что случится.
— Не случится, — спокойно сказала мать. — Ты никого из нас в обиду не дашь. Никогда не давал.
Вскоре хлопнула входная дверь, и в коридоре послышались голоса — Самир и Айна вернулись из театра. Гуля тут же вылетела им навстречу с радостным визгом, и через минуту вся семья собралась в гостиной. Самир в дорогом с иголочки камзоле темно-синего бархата, который стоил, наверное, как годовая аренда добротного дома, выглядел уставшим, но довольным. Айна, в струящемся шелковом платье с вышивкой, сияла, как начищенный медный таз, и щебетала о спектакле.
— Китт, ты бы видел! — воскликнула она, присаживаясь в кресло. — Эта постановка «Плакучей ивы» просто божественна! Актеры из столицы — это небо и земля по сравнению с теми бродячими труппами, что заезжали к нам раньше.
— Ага, — хмыкнул Самир, развалившись на диване и расстегивая верхние пуговицы камзола. — Имение Куаня пустовало, так совет выкупил его и перестроил под театр. Сцена, механизмы для смены декораций — сам Гуань-ди бы позавидовал. Там даже есть небольшая формация, усиливающая голоса актеров, чтобы их было хорошо слышно на галерке.