Когда я позавтракал, Корней спросил:
— Нужна повозка, господин? Может, что еще?
Я опустил на стойку монеты.
— Нужен закрытый экипаж, чистый, с хорошей лошадью. Найму до обеда, но может, придется продлить. За город поедем.
— Будет сделано, — быстро кивнул хозяин двора. — У меня есть на примете один практик: молчаливый, как рыба, и далеко ездить не боится. Через полчаса подгонит к крыльцу.
— К крыльцу не надо…
Назвав адрес, где жил Самир, я попрощался и вышел на улицу.
Утро в Циншуе было свежим. Пахло древесным дымом из печных труб и выпечкой из ближайшей булочной. Народ уже заполнял улицы — торговцы открывали лавки, носильщики таскали тюки, стражники лениво патрулировали перекрестки.
У дома Самира было тихо. Я постучал — дверь распахнулась почти сразу. На пороге стояла Гуля. И вид у нее был… боевой.
Одета девчонка была с умом, в добротную дорожную одежду: плотные штаны из грубой ткани, заправленные в невысокие сапожки, простая льняная рубаха, сверху — стеганая курточка на овечьем меху, легкая, но теплая. Волосы, вчера еще распущенные, были стянуты в тугой узел на затылке, чтобы не лезли в глаза.
— Дядь Китт! — заорала она так, что у меня заложило уши. — Я готова! А короб вон там стоит, я сама собирала!
Я перевел взгляд на короб и присвистнул.
Короб был размером с небольшой сундук: добротный, окованный железными полосами. Вместо петель и замка сундук был перетянут кожаными ремнями на застежках.
— Гуль, — осторожно начал я. — А что там?
— Всё! — выпалила она. — Ну, одежда, кое-какие книжки, любимая подушка. Гостинцы для тети Фаэлины — это уже мама собрала. Кисточки, краски, запасные сапожки, еще одежда…
— Понял, — перебил я, понимая, что перечень может затянуться. — Молодец. Хвалю за организованность.
Из дома вышла Айна, заспанная, в домашнем халате, накинутом поверх ночной рубашки. Видимо, мы ее разбудили.
— Китт, — она зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Самир уже убежал решать дела с поставщиками — сказал, перед отъездом надо все утрясти. Вы уж простите, что не провожает.
— Да ничего, — махнул я рукой. — Дела есть дела.
— Гуль, — Айна повернулась к дочери. — Слушайся дядю. Не балуй. И пиши нам, если что. Китт, шкатулка для писем у тебя рабочая?
— Да, сможете обмениваться письмами.
— Ма-ам, — закатила глаза Гуля. — Мы только на пару дней едем, чего сразу «пиши»?
— А если на подольше? — улыбнулась Айна, но в глазах мелькнула грустинка. Женщина обняла дочку, чмокнула в макушку, потом повернулась ко мне. — Китт, ты уж присмотри.
— Сделаем, — я легко подхватил короб, но мельком удивился его весу — килограммов сорок, не меньше. — Не переживай. Через недельку, может, чуть больше, привезу ее обратно целой, невредимой и с новыми впечатлениями.