Я допил чай, погасил лампу и провалился в сон, едва голова коснулась подушки.
Утром я проснулся от того, что за окном вовсю гомонили птицы, внизу гремели посудой — видимо, готовили завтрак для ранних посетителей.
Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу золотистые полосы.
Я потянулся, хрустнув суставами, и осознал, что не спал так уже много лет. Причем не потому, что вдруг выспался, нет. Просто эту ночь я провел в полудреме, как некогда в прошлом засыпал в походах, в спальном мешке, постоянно ожидая атаку людей или дикого зверя.
Хотя обстановка в номере была королевской. Кровать — целое поле для сна, на котором я мог разлечься хоть вдоль, хоть поперек, раскинув руки и ноги, и все равно не достать до краев. Перина, пуховая, мягкая, обволакивала тело, как облако.
Выбираться из этого облака не хотелось — хотелось хорошо выспаться, но нужно было выступать утром, как и пообещал.
Я встал, прошел в умывальную.
Вот за что я любил эти апартаменты — так за то, что они были обустроены с размахом. Настоящее зеркало в полный рост, в тяжелой деревянной раме, покрытой затейливой резьбой. Не мутное стекло, как в дешевых гостиницах, а качественное, с амальгамой, которое не искажало отражения. Семь серебряных монет за сутки — цена, которая кусалась даже по меркам столицы. Но здесь действительно ВСЕ было включено. Не надо было доплачивать, чтобы тебе принесли горячую воду в тазике, не нужно было беспокоиться за чистоту постельного белья.
Я дошагал до раковины, повернул вентиль и плеснул в лицо холодной водой, смывая остатки плохого сна. Достал из походной сумки бритву, намылил щеки, глядя в свое отражение.
За прошедшие годы я мало изменился. Тот же разрез глаз, те же скулы, тот же твердый подбородок. Только морщин у глаз прибавилось, да еще седина на висках пробилась. Не парочка седых волосков, как я подметил в свои семнадцать, а уже широкие седые площади. Хоть не лысею, слава Ками…
Хотя, может, и не стал бы седым, если бы не заливался зельями в Заставном, если бы не доводил себя до предела. Думал, что если в системе прописано, что зелья не будут вредить, что смогу переварить их без негативных последствий, то это и в самом деле так.
Четкими, уверенными движениями я сбрил щетину, сполоснул лицо и провел рукой по гладкой коже, пытаясь ощутить спрятавшийся волос. Но вроде бы порядок. Теперь можно и завтракать.
Я спустился в зал, и минуту спустя мне принесли горячую кашу с маслом, поджаренный хлеб, ломтики сыра и вяленого мяса и большой заварник с травяным чаем— Корней знал мои привычки.