Возница не подвел и вскоре к крыльцу подкатил добротный крытый экипаж — не роскошный, но крепкий, с кожаным верхом, защищающим от дождя и ветра. Лошадь, холеная и гнедая, встала и нетерпеливо ржанула. Возница, сухой, жилистый мужик лет пятидесяти, с лицом, изъеденным оспинами, молча кивнул и отвернулся, всем видом показывая, что разговаривать не намерен.
Идеально.
— За город. Потом посмотрим.
Я поставил короб. Гуля ловко шмыгнула в открытую дверь, я забрался следом и хлопнул по стене. Возница тронул поводья, и экипаж покатил по мостовой, мягко подпрыгивая на стыках брусчатки.
Городские ворота мы миновали без проблем — стража только лениво скользнула взглядом по экипажу и махнула рукой. За стенами потянулись пригороды, потом поля, потом редкие перелески. Дорога была оживленной — то и дело попадались крестьянские телеги, купеческие обозы, группы путников.
Гуля всю дорогу крутилась как юла, пытаясь выглянуть то в одно окно, то в другое. Когда городские стены скрылись за горизонтом, и экипаж выбрался на более-менее прямой участок тракта, я пару раз стукнул в стену.
— Останови пока!
Мужчина спорить не стал: экипаж замедлился.
— Дядь Китт, а почему мы остановились здесь? До деревни ведь еще далеко.
— Далеко, — согласился я. — Два дня езды с ночевкой в поле. Но если хочешь, можем телепортироваться. Через Тень мы можем появиться у дома уже через пару часов.
Гуля замерла. В ее глазах боролись любопытство и опаска, которую, видимо, успел ей привить отец своими красочными рассказами.
— А это не больно? — спросила она тихо.
— Ну, — я задумался, как бы объяснить попроще. — Не больно. Но непривычно. Твоему папе такой способ не нравится, но есть те, кто не видит в нем ничего плохого. Да и длится телепортация всего миг. Я бы сказал, что двое суток тряски в повозке, которые нам предстоят, это куда хуже и утомительнее. Но выбор за тобой. Хочешь — поедем. Хочешь — можем прямо сейчас прыгнуть, и уже через пару часов час будем пить чай с тетей Фаэлиной.
Гуля посмотрела в крохотное окно на едва виднеющиеся вдалеке городские стены Циншуя. Потом перевела взгляд на меня. Помялась и наконец неуверенно пробормотала:
— Ну, можно телепортироваться… наверное…
Мы вылезли.
— Дальше мы сами, — сказал я, протягивая вознице расчет сполна, плюс небольшую награду за молчаливость. Он молча принял деньги, кивнул и развернул экипаж обратно в сторону города. Мы остались вдвоем с Гулей посреди тракта, рядом с огромным коробом, набитым детским добром.
Я взялся за кожаный ремень, свободной рукой обхватил ладошку Гули — маленькую, но уже не по-детски цепкую.