Марта поджала губы — она всегда так делала, когда чувствовала, что новости будут не из приятных. Но переспрашивать не стала, только кивнула и вышла.
Я же поднялась и подошла к секретеру. Письмо лежало там, где я его оставила — дурацкий кусок пергамента, перевернувший мой спокойный мир. Я перечитала его еще раз, уже без ночного ужаса, но с растущей головной болью.
Послезавтра. То есть завтра. С утра пораньше надо будет все организовать.
За завтраком — простой ячменной кашей с медом и травяным чаем — я рассказала Марте о гостях. Она слушала молча, только брови ее ползли вверх с каждой фразой.
— Тарайские, значит, — протянула она наконец. — Столичные. Те, что отпочковались.
— Ты о них слышала?
Марта фыркнула — позволила себе эту вольность, потому что мы были вдвоем и потому что она знала меня с тех пор, как я (прежняя я) была еще ребенком.
— Кто ж о них не слышал, госпожа. Лорд Корвин — третья вода на киселе, но важности как у самого короля. А уж леди Ирма… говорят, в столице ее салоны самые модные. Всё про всех знает, всех оценивает.
У меня упало сердце. Именно такой я их и представляла.
— Сколько человек? — деловито спросила Марта, доставая из кармана фартука огрызок карандаша и клочок бумаги — она всегда так делала, когда предстояли хлопоты.
— Четверо, плюс гувернантка. И наверняка прислуга своя, — я вздохнула. — Марта, у нас же есть где разместить?
— Найдем, — отрезала она. — Голубую спальню лорду с леди. Розовую — девочке. Мальчику — ту, что рядом с библиотекой, она поменьше, но теплая. Гувернантку — в каморку при детской, там кровать есть. Прислугу… ну, разместим в людской, не впервой.
Я смотрела на нее с благодарностью. Марта была моей опорой — без нее я бы пропала в этом мире с его сложными правилами и неписаными законами.
— Меню, — продолжила она, чиркая в своем блокноте. — Что подавать будем? Эти, столичные, небось, жрать изыски всякие привыкли.
— Марта!
— А что? Я правду говорю. — Она ничуть не смутилась. — У нас, конечно, продукты свои, хорошие, но не павлинов же им жарить. Что скажете, госпожа?
Я задумалась. В памяти всплывали обрывочные знания из прошлой жизни — как принимать гостей, чем угощать, чтобы и не ударить в грязь лицом, и не разориться. Плюс опыт Анны, который жил во мне где-то на подкорке.
— На первое — суп-крем из спаржи. Она как раз пошла. На второе — форель, запеченная в травах. Из пруда, свежая. На горячее — утку с яблоками. И побольше зелени, салатов. Они там в столице, наверное, с декабря по май одну репу едят.
Марта кивала и записывала.
— Вино? У нас в погребе есть пара бутылок приличного красного, из тех, что от покойного хозяина остались. И белое — свое, прошлогоднее, неплохое.