— «Маленький двойной», пожалуйста, — показал я два пальца.
— С вас двадцать восемь копеек, — мило улыбнулась статная кофеварщица.
Наверное, я ей приглянулся — девушка в чинном платье, похожем на школьное, в крахмально-хрустящем передничке и ажурном ободке на крашенных хною волосах, сыпанула в рожок полновесных четырнадцать грамм молотой арабики. Иные клиенты и половины нормы не удостаивались…
Кофемашина утробно зашипела — и нахлынул несравненный летучий аромат. Вбирая его лёгкими и всем нутром, я вдохновился, продлевая товарно-денежные отношения:
— О-о… Мне тогда еще песочные полоски… И «корзиночку»!
Буфетчица рассмеялась, смежая опушь ресниц. Небрежно щелкнули костяшки счетов.
Я расстался с мелочью, и с удобством устроился на широком, просторном подоконнике. Справа — кофе, слева — тарелочка со скудным, но калорийным обедом. Пристань загулявшего поэта…
Большое окно за спиной неожиданно впустило солнечное сияние в душноватую анфиладу, смутно очерчивая мою тень.
Свет и тьма. Черное и белое. Какие-то мысли лезут с утра в голову… диалектические. Сплошные инь-янь…
Полстакана кофе ушло на «кондитерку», оставшуюся половину я смаковал вприкуску с задумчивостью.
Back to the USSR… М-да. Два года не прошли даром — я не сидел на попе ровно, дожидаясь распада и разрухи. Четырнадцать писем заглотили синие почтовые ящики… Не пора ли браться за пятнадцатую эпистолию? Рановато…
Крупнейшая за всю историю СССР авиакатастрофа, в которой сгинула команда футболистов и тренеров «Пахтакора», случится в августе. Не стоит теребить товарища Андропова загодя. Да и случится ли, вообще, та беда, что памятна мне по прежней жизни? Всё смешалось в коммунальной квартире человечества, прописанного на планете Земля. Реальность меняется… Но лучше перебдеть, чем недобдеть.
Бойня в тегеранском посольстве США и вовсе придётся на осень — хорошо бы нашим чекистам из Ясенево сделать шикарный жест «коллегам» в Лэнгли!
Хорошо бы, конечно, вздохнул я, и насупился. Нет. Письма не будет. Как минимум, до середины лета. Хотя…
«Сказал: „Нет“, значит нет!»
Я покачал остаток кофе в стакане. Второй год держу в уме эти три буквы и три слова… АЭС «Три-Майл-Айленд».
А сегодня от глухого беспокойства пульс частит — до ЧП осталась ровно неделя!
…Вечером двадцать седьмого марта второй энергоблок на «Трехмильном острове» выйдет на полную мощность. Персонал бодро отрапортует ночной смене: «О’кей, парни, „печка“ раскочегарена на совесть, гудит в штатном режиме!»
А ведь всем тамошним коекакерам прекрасно было известно, что теплоноситель второго контура полгода — полгода, Карл! — утекает через затвор обратного клапана, а одна из труб и вовсе забилась налипшей ионообменной смолой.