— Андрей, здравствуйте! — ко мне быстро подошел Канторович, цветя улыбкой.
— Леонид Витальевич! — обрадовался я. — Ну, хоть кто-то свой!
Академик рассмеялся, и поманил к себе долговязого скандинава.
— Знакомься, Андрей! Это тоже свой — Ларс Вальтер Хёрмандер, математик из Стокгольмского универа, академик и лауреат Филдсовской премии. Лассе здорово отличился в теории дифуров и… очень хотел увидеть «победителя невозможного»!
— Да чего там невозможного… — проворчал я, пожимая сухую жилистую руку шведа, и перешел на инглиш: — Рад знакомству, герр Хёрмандер!
Мы поболтали минуты две, утоляя жажду общения, и разошлись, как в море корабли. Подходили еще гости, но их лица не отпечатались в памяти, расплылись массовкой. Я, как кинозвезда, черкал автографы на обложках «Смен», пока не добрался, наконец, до фуршета. Не ужинал же ж!
«Хм… Лучше так — я же не ужинал же ж!»
После парочки канапе с креветками и муссом из авокадо, я усвоил бутерброд с сёмгой — и подобрел. Тут же подкатился деятель из ИМЭМО, толстенький и кругленький, решив угостить меня «Кока-колой».
— Спасибо, — мотнул я головой. — В ней давно нет ни коки, ни колы, зато сахару больше, чем воды.
— Согласен! — мигом согласился румяный живчик, и доверительно заговорил: — Небось, на Запад сманивали? А чего ж… Математики всем нужны… — он тут же поправился: — Хорошие математики! Студенческую визу тебе оформят махом, а там и грин-карта недалече… Лет через пять присягнешь «звездно-полосатому» — и ты гражданин Штатов! Сюда будешь в отпуск наезжать, хе-хе…
Я лишь косился на румяного, гадая, работает ли он на КГБ, или от себя говорит. ИМЭМО — известный рассадник олигархов и их присных. Авен, Березовский, Гайдар, Чубайс — все они оттуда.
— Так что думай, думай, Андрюша! — покровительственно изрек живчик. Заглотил три мини-бутерброда подряд, и укатился.
«Думаю, думаю, г…но нации!»
Сощурившись, я осмотрелся. Гости оживленно общались с хозяевами, насыщались тоже энергично — рюмки так и цокали. А вот и сладковатым дымком «Мальборо» потянуло…
Мелькнул Валентин Зорин — он что-то энергично внушал генконсулу. Передачи Зорина мне нравились — Валентин Сергеевич показывал «Америку семидесятых» не как сотрудник Института США и Канады, и даже не как журналист, а в подкупающей манере умного гида-старожила. Вы смотрели на бытие за океаном — и в головах сохранялся некий баланс впечатлений.
Правда, гипотеза Зорина о том, что Джона Кеннеди «заказал» техасский олигарх Хант, мне казалась слабенькой. Конечно, не полная дурь, вроде выводов комиссии Уоррена, но всё равно…