— Сэр, вы же понимаете, что гибель Брежнева всего лишь непредвиденная случайность, — заспешил советник по нацбезопасности, — и вся вина лежит на новом польском руководстве!
Президент властно повел рукой, обрывая речи в оправдание.
— Збигнев… — медленно, даже чуть зловеще выговорил он. — В ночь на субботу в Женеву вылетела сборная команда наших дипломатов. Они ведут закулисные переговоры с «комми» там, а я уговариваю русских здесь, по «горячей линии»! Брежнев был никудышным политиком, но Громыко — настоящий гроссмейстер! — Уняв нервы, Картер закончил деловито и сухо: — Разумеется, я и дальше буду отрицать обвинения СССР, но, тем не менее, директиву относительно реализации плана «Полония» отзову, а виновным назначу… Вас, Збигнев!
— Но, сэр… — слабо возразил Бжезинский. — Послушайте, сэр…
— Нет, это вы послушайте, Збиг! — с силой сказал Картер. — Я слишком долго мирился с вашими опасными идеями! А, если и противился им, то слабо. Да! Шел на полумеры, надеясь, что вы одумаетесь, что отойдете от опасного политического экстрима! И финансирование ужимал вашим конторам, и число сотрудников урезал впятеро, а вам всё неймется! Вы с адмиралом уговорили меня в четыре руки, и я подписал этот дурацкий, совершенно идиотский план «Полония»… Впрочем, сам виноват — не следовало поддаваться! Помните, как вы меня улещивали: «Устроим нападение на советский гарнизон, желательно поближе к Литве или к Калининградской области… Главное — добиться как можно более жесткой реакции СССР!» Добились⁈ — рявкнул он. — Вторая мировая война началась с Польши… Вы хотите, чтобы и Третья мировая разгулялась оттуда же? — президент шумно выдохнул, как будто сбрасывая весь накопившийся негатив. — Збигнев, вы же умный человек! И цены бы вам не было, оставайся вы в рамках элементарного здравого смысла. Однако эта ваша одержимость, это фанатичное желание «разрушить Карфаген» всё портит! Знаете, если вы подадите в отставку, Советам станет легче. Но и мне тоже полегчает! Простите за скрытую грубость, многоуважаемый советник, но я от вас пока не дождался ни одного положительного деяния! Ни одного! Вечно вы со своими бредовыми фантазиями! Послушаешь вас — всё отлично, просто шикарно, и перспективы — закачаешься! А начнешь разбираться… Проку от ваших наимудрейших планов — с воробьиную погадку!
— Сэр… — выдавил Бжезинский, терзаемый боязнью, стыдом и гневом. — Сэр, но вы же сами восхищались письмами от «Источника», этого «идеалиста из ЦК КПСС»!
— Отличный пример, Збигнев! — снова взвился Картер, напуская яду в голос. — Просто замечательный! — Он хищно ощерился, повторяя за собой: — А начнешь разбираться… Что мы поимели, Збиг, от этой «заговорившей башни Кремля»? Что⁈