— Положительное, Збигнев? — прищурился Первый Джентльмен. — А вы хоть интересовались, что это за секта была? Все те, кого вы спасли, ранее планировали иной общий поступок — массовую эмиграцию в СССР! И теперь, благодаря этому вашему «Источнику», в Штаты вернулись почти девятьсот пропагандистов «советского образа жизни»! Это, по-вашему, позитив?
Дежурный офицер по кризисным ситуациям вошел в Овальный кабинет без стука, и Картер обмер.
— Сэр… — выдавил офицер, вздрагивая брыластыми щеками и косясь на Бжезинского.
— Говори, Чак! — каркнул президент.
— Непосредственной опасности нет, сэр, — заспешил Чак. — Мистер Громыко угрожает опубликовать собранные доказательства организаторской роли ЦРУ в покушении на Брежнева, а также ответить… Цитирую: «немедленно, остро и непублично в других областях». Полный текст скоро доставят в Кризисную комнату…
— Спасибо, Чак, — Картер сник.
Поклонившись, офицер удалился, а Бжезинский вымолвил деревянным языком:
— Сэр… Я согласен подать в отставку. Сегодня же.
Картер лишь кивнул. Збигнев неслышно покинул кабинет, а президент США даже головы не повернул. Ссутулившись, будто от непосильной ноши, он тускло смотрел за окно.
Вторник, 23 января. День
Вашингтон, угол Пенсильвания-авеню и 17-й улицы
Напротив, через дорогу, вырастал Белый дом — его западное крыло виднелось отчетливо. Голые ветви деревьев тужились заштриховать стены президентской резиденции, но безуспешно — «место силы» открывалось глазам.
Бжезинский горько усмехнулся — им пожертвовали, как пешкой, на «Великой шахматной доске». Ничего… Проиграно сражение, но не война.
До боли жалко «Полонию», хотя… Да, операция развернулась очень мощно, охватила всю Польшу, власть коммунистов зашаталась… И укрепилась! Неожиданно, непредсказуемо…
Милевский в считанные недели разгромил передовые отряды оппозиции, всех этих дешевых болтунов-интеллигентиков, раскормленных ксендзов, попахивавших нафталином обожателей Пилсудского…
Впрочем, сей шляхетский сброд не жалко. Недаром марксисты небрежно именуют интеллигенцию «прослойкой»…
Збигнев покусал губу. Возможно, его отставка и свертывание «Полонии» — даже к лучшему. Поскольку лишь теперь, остыв от горячки видимого успеха, отстроившись, он разглядел, наконец-то, угрозу своему плану, прямую и явную. Ведь цели — всеобщего антикоммунистического восстания в Польше — можно добиться лишь при одном непременном условии: мятеж должен стать антисоветским. Лишь в этом случае стоило ожидать дестабилизации всего соцсодружества!
Как только неразворотливое и туго соображающее руководство СССР даст отмашку Северной группе войск, поляки обязательно перейдут к активным действиям, затеят настоящую партизанскую войну. И тогда Советскому Союзу, чтобы подавить выступления, чтобы удержать Польшу в сфере своего влияния, не хватит ни тридцати, ни даже пятидесяти дивизий!