«Это невозможно, Джим…» — пискнул угнетенный рассудок.
Ловя глазами смутное отражение в пуленепробиваемом стекле, Картер медленно, очень медленно покачал головой. Похабнейший парадокс бытия… Чем большей властью обладает человек, тем меньше ему дано свободы.
Президент или король не волен распоряжаться собой — он гремит цепями, как привидение, скованный обязательствами, клятвами, договорами, обычаями, законами…
Первый Джентльмен вяло порылся в распечатках с телетайпа.
Ага… Вот вам еще один миф — «линия прямой телефонной связи» между Кремлем и Белым домом. Во-первых, вовсе она не прямая, а завивается окольным путем через Лондон, Копенгаген, Стокгольм и Хельсинки.
Во-вторых, линия связи никакая не телефонная — лидеры сверхдержав обмениваются мнениями исключительно в текстовом виде. Просто, чтобы обдумать ответ — и свести к нулю риск ошибки в переводе. Не станешь же кричать в трубку: «Как-как? Алло! Мистер Громыко! Как вы сказали? Я не расслышал!»
А в-третьих, слинкованы не Белый дом с Кремлем, а Пентагон и ЦК КПСС на Старой площади…
Картер насупился. Принт с субботним заявлением ТАСС — о «непосредственном управлении ЦРУ польскими террористическими ячейками» — он смял в сполохе раздражения и швырнул в урну, вместе с прилагаемыми доказательствами…
А с этим как быть?
Мосластый палец президента США прижал листок, заклейменный красными печатями «Top Secret». Зрение вобрало пугающий текст:
20 января в 06.00 по московскому времени, войска СССР и Варшавского Договора переводятся из состояния боевой готовности «Повышенная» (введено 14 января) в состояние «Военная опасность». Космическая съемка фиксирует резкое усиление активности вооруженных сил на территории Советского Союза, ГДР и Чехословакии…’
Непослушные губы задрожали, и Картер шепотом отпустил резкий «fuck». С субботнего вечера он очень хорошо прочувствовал, что довелось испытать Кеннеди в тошные дни «Карибского кризиса». Смотришь на Южную лужайку, а перед глазами круглятся русские ракеты — в облаках дыма и пламени они покидают сибирские шахты или стартуют из-под стылых вод Атлантики, и летят…
Летят, чтобы выжечь кукурузные поля Канзаса. Разворотить, раскатать небоскребы Нью-Йорка. Присыпать радиоактивным пеплом останки тех, кто голосовал за Джеймса Эрла Картера-младшего, 39-го — и последнего! — президента Соединенных Штатов…
— Сэр? — послышался уверенный и, как почудилось хозяину Овального кабинета, нагловатый голос. — Вызывали, сэр?
— Да! — лязгнул Картер, еле сдерживая бешенство. — Заходите, Збигнев.
Нет, похоже, Бжезинскому и самому не по себе. Вон, как побледнел… И глаза неспокойные…