Пока он идёт к бару, на него заглядываются все — и женщины, и мужчины.
Дотти появляется у меня за спиной.
— Думаю, ты должна за ним пойти.
— Я тебя снова толкну, если не пойдёшь, — добавляет Би.
Я сверлю её взглядом.
— Ты это специально сделала?
Она делает большие глаза и пожимает плечами.
— Нет?
— Би…
— Ну и что? Я видела, как он на тебя смотрел. Он горячий. Ты горячая. Видно же было, что он хотел подойти, вот я и помогла вам начать. Помнишь, чем больше лягушек целуешь…
— Да-да. — У меня замирает сердце.
Он и правда на меня смотрел? Я даже не заметила.
Дотти смотрит на меня с нажимом.
— Иди за ним.
Я оглядываю бар. Мои глаза почему-то сразу находят его. И снова тот самый провал в животе. Он поднимает руку, в которой держит стопку квадратных барных салфеток.
С расстояния усы кажутся ещё заметнее.
И мне это чертовски нравится.
Моя рубашка вся в пиве. Так почему бы немного не пофлиртовать, не расслабиться? Если станет неловко, я всегда смогу вернуться к сёстрам на танцпол.
Он ведь симпатичнее всех мужчин, которых я когда-либо видела.
Допив остатки пива, я направляюсь к бару. Здесь тоже шумно, но всё же потише, чем у сцены.
Достаточно тихо, чтобы услышать, как он, оглядывая меня с ног до головы, говорит:
— Блин, я тебя реально залил, да? Прости, правда.
Слова у него медовые, с южным акцентом. И он такой горячий, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закусить губу.
— Не извиняйся. Это я в тебя врезалась.
Он протягивает мне салфетки. Я ставлю пустую бутылку на стойку и начинаю промокать рубашку, чувствуя себя неуклюже.
— Хотя, если честно, меня толкнули. Правда, прости. Это всё моя сестра…
— Явная поклонница Джонни Кэша. — Его лицо озаряется широкой улыбкой, на щеках проступают ямочки. — Я её не виню. «Ring of Fire» кого угодно заводит.
— Потому я её и заказала. Хотя теперь немного жалею об этом.
— Жалеть о Джонни? — Он фыркает. — Ни за что. Я сам собирался кинуть пару баксов в ведро, но ты меня опередила.
Я улыбаюсь, поднимаю глаза. Наши взгляды встречаются, и внутри всё переворачивается. У него такой пристальный взгляд, что кажется — весь бар вокруг исчезает.
Может, всё дело в этих глазах? Я никогда не видела такого цвета — насыщенный, глубокий кобальт, как у новеньких джинсов.
— Правда? — Я почти таращусь на него. — А что бы ты заказал?
У него ещё глубже проступают ямочки.
— Увидишь.
Я краснею так, будто загорелась. Я ведь ещё умею флиртовать, да?
Очень надеюсь, что да.
Опускаю глаза — рукава у него закатаны, и видно загорелые, сильные, нереально красивые предплечья. На одном вытатуирована надпись крупными элегантными буквами: Ella.