Его мама? Или ребёнок?
— Ты намекаешь, что хочешь, чтобы я снова в тебя врезалась? — Я киваю в сторону танцпола. — Признаюсь, устоять против меня там довольно сложно.
Он смеётся — по-настоящему, громко и тепло, и у меня внутри разливается волна уюта.
— Меня не напрягло. У меня большой опыт в этом деле.
— Серьёзно? — Теперь смеюсь я.
Он пожимает плечами.
— Четыре брата.
— А-а.
— Но когда в тебя врезается девушка… — Его глаза весело сверкают. — Совсем другой опыт.
— Надеюсь, тебе было так же хорошо, как и мне. — Я оттягиваю рубашку, показывая пятно от пива.
Он снова смеётся, и тепло в моём теле становится ещё ярче. Этот Ковбой с Усатой Улыбкой удивительно лёгкий в общении.
Разумом я понимаю, что не все мужчины — угрюмые буки. Но я так долго жила с одним из таких, что моя нервная система, похоже, пока ещё не верит в обратное.
Тут появляется бармен, протягивает белое полотенце и стакан, судя по виду, с содовой.
— Полотенце чистое, но с ручкой Tide не вышло, босс. Прости.
Ковбой берёт у него полотенце и стакан.
— Спасибо, что проверил. Благодарю.
Когда он протягивает их мне, у меня в коленях появляется странное покалывание.
Я кладу руку на стойку, чтобы удержать равновесие.
— Это что?
— Я же обещал, что помогу тебе отмыться. Прости насчёт ручки. Обычно у меня парочка с собой бывает, но… если это просто пиво, содовая должна помочь. Я вообще-то спец по удалению пятен.
— Конечно ты спец. — Моргая, я принимаю полотенце и стакан. Сердце колотится как сумасшедшее.
Он не просто чертовски красив. Он ещё и внимательный? Заботливый? Вдумчивый? Честно, на рубашку мне плевать. Но этот ковбой…
Он точно неравнодушен.
— Спасибо. — Я макаю полотенце в воду и начинаю вытирать пятно. — Это было очень мило с твоей стороны.
Бармен возвращается с двумя бутылками Shiner.
— Я тут самовольно заказал тебе ещё одно пиво, — поясняет Ковбой.
У меня подгибается колено. Чёрт, неужели я сейчас по-настоящему начну терять сознание от восторга?
— Перестань.
— Что перестать? — Он ставит бутылку передо мной.
— Кто ты такой и что собираешься делать с моим бездыханным телом, когда твоя уловка с обаянием и похищением сработает?
Он улыбается.
— То есть, выходит, сработало?
— Да ещё как. — Я хватаю пиво и делаю долгий, чуть нервный глоток.
Смеясь, он протягивает руку.
— Я — Сойер.
Я смотрю на его ладонь — большую, крепкую — потом поднимаю глаза и тихо фыркаю в недоверчивом смешке.
Он приподнимает бровь.
— Просто… имя классное. — Я вкладываю свою ладонь в его, и у меня внутри всё загорается от тёплого, сухого прикосновения. Я крепко его жму, глядя ему в глаза, как учил папа, и замечаю, как в его взгляде что-то меняется, когда он сжимает мою руку в ответ.