— Такие да не такие приехали степняки, — мечтательно вздохнула Дарена. — Посол совсем другой: рыжий, светлоглазый.
Лисяна оцепенела. Губу прикусила, глазами заморгала. Наран? Много ли среди кохтэ дипломатов? А тех, кому Баяр довериться мог?
Наран.
Не замечая, как девки обряжают ее в тонкую сорочку, как натягивают платье, как застегивают на вороте серебряную брошь в виде лисицы, что Матвей давно жене передал, как закрывают надушенные волосы коруной, украшенной жемчугом да камениями, вспоминала.
Матвей Всеславович жену любил. Как уж умел. Строгим был, на ласку скупым, неразговорчивым, но ей от него и не нужна была ласка. Был ей муж другом, этого достаточно. А все остальное оказалось трухою.
Золотом и каменьями Лисяна давно пресытилась, от людского почета устала и хотела спрятаться. Кругом была ложь и притворство. И холод — Лисяна так и не смогла привыкнуть к длинной снежной зиме.
Девки зиму любили: катались с горки на санях, на лыжах могли в лес выйти, а у степнячки на морозе в кровь трескались губы и грубела кожа лица. Хорошо, что зимой торговли меньше, будь ее воля, Лисяна бы и вовсе терем не покидала с того дня, как появлялся первый снег.
А еще она тосковала. Видела, как улыбаются женщины своим мужьям. Как держат их за руки. Как горят глаза Велеславы, когда муж ее, корабел, приезжает из дальних стран. И не подарков она ждет, а его самого. В жизни Лисяны такого не было. Она даже пыталась по глупости влюбиться в Ольга, но ничего из этого не вышло. Теперь с князем беров они стали добрыми друзьями.
Появление Нарана смутило ее и в то же время обрадовало. Ей вдруг показалось, что та самая любовь, которую она жестоко отвергла когда-то, совсем близко. Руку протяни — и прикоснешься.
Да. Пора было спешить на княжеский вечер. Теперь он не казался таким уж страшным.
Как всегда в посольских палатах было душно. Топили здесь, не жалея дров, окна были наглухо закрыты, а толпа народу в меховых шубах пахла далеко не ромашками. Лисяна так и не поняла за столько лет, к чему эта демонстрация богатства: золотое шитье, роскошные меха, дорогие ткани. Здесь все друг друга знали, ни к чему было красоваться. А уж тем более — потеть в тяжелых мехах. Как-никак, с потолка тут снег не сыпался. Сама она давно уже одевалась просто: скромное платье, отороченный норкой кафтан, обычные, но очень удобные сапожки на небольшом каблучке. Единственной роскошной вещью была коруна на голове: серебряный венец с легким шелковым покрывалом, скрывающим волосы. А самым ценным украшением Лисяна считала серебряную брошь-лисицу, символ того, что некогда она была княгинею.