Даже Матвей Всеславович пребывал в полном восторге, обещая, что теперь уж угуры спать спокойно не смогут. Каждая ночь будет уносить десятки жизней.
Впрочем, упорный враг пришел на земли моров не для того, чтобы легко и просто сдаться двум десяткам степняков. Выставили кольцо стражи со щитами и в доспехах. На провокации не велись, а когда время от времени падал кто-то из караульных со стрелой в горле, его место тут же занимал другой. Быстро поняли, что стрелков вовсе немного. Время от времени расстреливали траву и кусты.
Машины осадные строили заново.
Благодаря людям Листян морам удалось выиграть пару недель, это было хорошо, но мало.
А потом грянул гром. Закричали угуры, заскрипела, казалось, сама земля. Осадные машины выпустили в воздух каменные глыбы. Часть их не долетела до стены, часть нашла свою цель, а некоторые перевалились за городскую стену, калеча воинов и рассекая в щепу деревянные улицы. Лисяна с прочими женщинами наблюдала за этим из окна своего высокого терема. Понимала: счет уже шел не на недели, на дни. Стена крепостная содрогалась, людям пришлось отступить. С башен еще стреляли лучники, готовые к смерти. Угуры тащили к воротам толстый гладкий ствол дерева, окованный металлом — таран. Тащили, закрываясь щитами от стрел, сменяя друг друга, переступая через тела раненых и убитых.
«Бам-м-м» — ударил в ворота таран. Напрасно он рвался внутрь. Ворота были сделаны из очень толстых досок и окованы медью. Пусть хоть седьмицу долбятся день и ночь — не пробьют. Наверное.
Жители Лисгорода, не способные держать оружие, укрылись за внутренними стенами. На галереях стен встала и часть воинов. Князь с сыном были там, в самом пекле — умело руководя обороной.
Стена в восточной части города под ударами камней начала трещать все сильнее, а потом от нее отвалилась верхняя часть. Наблюдательницы в окнах терема горестно ахнули.
А угуры черными муравьями ринулись на стену с крючьями и кольями — словно волна стену захлестнула. Защитники крепости бросились в пролом. Сражались как львы и гибли на глазах жен и детей.
— Отпусти, дочь хана, — взмолилась Сельва. — Место мое там, среди воинов.
— Иди. Да постарайся князя уберечь, — большего Лисяна сейчас сделать не могла.
Убежала десятница, забрав с собой четырех воительниц. Лисяна и сама бы с ними помчалась, да только живот ходуном ходил. Знать, сын ее волновался.
Следующий удар угурской каменной глыбы пришелся точнехонько в эпицентр битвы, разя и калеча и своих, и чужих. Упал с проломленной головой Данила Матвеевич, до последнего закрывавший отца от вражеских мечей, а сам Матвей Всеславович окровавленными ладонями зажимал рану на животе. Сельва появилась как нельзя вовремя: ее степнячки подхватили князя под руки и потащили прочь, под защиту внутренних стен. Княжеское войско было обезглавлено, но не убито.