— Не время, значит. Полет твоей стрелы еще не закончен. Светлых дней тебе, Сельва.
— Темных ночей, хан. Как Дженна?
— Родила недавно дочь. И снова ругалась, что я не взял ее с собой.
— Вовремя ты появился.
— Да уж видел. Знать, удача моя такая — вовремя являться.
Великий хан Баяр с любопытством разглядывал каменные палаты князя Вольского. Хороший у него дом, добротный. Зимой, знать, тепло. Осенью дождь не мочит. А летом под темными каменными сводами прохладно и тихо. Особенно Баяру понравился кабинет с книгами и картами, развешанными на стене. На тяжелом письменном столе разбросаны были бумаги, заляпанные чернилами и густо исписанные красивым округлым почерком.
Матвей Всеславович лежал в постели слабый, немощный. Некрасивая рана болела, чувствовал себя князь прескверно и порой даже думал, что лучше бы умел. Лисяна сидела рядом, утирала пот с бледного лба и подносила к губам страдальца чашу с укрепляющим тело и дух отваром. Баяр раненого воина своим присутствием смущать не стал, позвал только сестру движением руки.
— Ну как ты тут, не обижают тебя? — нетерпеливо спросил он.
Девушка, поддерживая тяжелый живот, медленно покачала головой.
— Хорошо все, — наконец, сказала она. — Лекарь сказал, что Матвей на ноги встанет скоро. А я здесь княгиня, а еще, говорят, спасительница. Это мои люди… твои, Баяр, воины, жгли осадные машины и даже подсыпали какую-то гадость в угурские котлы, отчего потом четверть войска в кустах сидела.
Баяр тихо засмеялся, а потом снова стал серьезным.
— Ни про кого спросить у меня не хочешь?
— Как там Дженна? Как дети? Как Нурхан-гуай? — и с тяжким вздохом добавила. — Нарана я среди воинов не видела.
— Он больше не тысячник. Я его отослал с торговыми договорами к дарханам.
— К кому?
— К дарханом. Людям, что за морем живут. Говорят, хан у них — настоящий дракон. Огнем плюется.
— Огнем и я могу, — усмехнулась княгиня, складывая пальцы щепотью и показывая заплясавший на них язычок пламени.
— Дженна тоже может. А у меня сил не хватает, — признался Баяр и задал тот самый вопрос, которого она боялась. — Ребенок чей?
— Мой.
— Наран мне рассказал.
— Вот болтун!
— Так чей?
— Мой.
— Ты с князем не играй в свои игры. Он не поймет.
Листян пожала плечами. Страшная рана князя лишила его возможности иметь еще детей. Теперь Матвей Всеславович не будет досаждать ей в постели никогда, а это значит, что жизнь княгини станет еще приятнее. Вот встанет Вольский на ноги, возьмет дом в свои руки (сейчас-то со всеми вопросами к Лисяне домочадцы бежали), и снова все хорошо будет, даже еще лучше.