Девушка даже покраснела от незаслуженной похвалы. Впрочем, она понимала прекрасно, что Даниле на нее и ее ребенка глубоко плевать. У него свои интересы. Так что, если Лисяна погибнет или ранена будет, он не заплачет. А все равно — приятно.
Матвей Всеславович только фыркнул по-звериному:
— Сегодня прощаю. Но завтра за внутреннюю стену ни ногой. Лисяна, ты молодая, зоркая — сбегай на башню и погляди, что там эти умельцы мастерят?
Встревоженная внезапной покладистостью мужа, девушка помчалась снова на башню и уже оттуда закричала:
— Непонятную какую-то штуку делают! Из длинных тонких стволов! на колесах, с веревками и ковшом!
— Камни большие таскают?
— Ага.
— Ну и все. Слышал я про угурские осадные машины, которые каменные глыбы в стены и башни запускают, да не думал никогда, что увидеть доведется. Поняла теперь? Нам сегодня повезло очень, что недооценили они моров, поторопились.
Да, Лисяна прекрасно поняла. Если этакий камушек да до башни долетит… Разрушить не разрушит, но потрясет изрядно. А если у угуров много камней и много осадных машин будет, то и стену поломают, и защитников побьют.
— Хорошо еще, что стрелы наши сверху летят дальше, чем их — снизу, — пропыхтел Данила, поднимаясь на башню к Лисяне. — А то бы они нас перестреляли как цыплят.
Кивнула задумчиво с легкой улыбкой, пробормотала будто про себя:
— А ведь моры сначала думали, что это кохтэ на них напали. Похожи очень кохтэ и угуры, невысокие, смуглые, узкоглазые, с черными волосами… А в темноте да в толпе попробуй отличи…
— Что задумала, княгиня? — встрепенулся Данила.
— Говорил мне Матвей Всеславович, будто ход есть тайный из города?
— Ну бабу, а тем более, брюхатую, любой от угура отличит, — не понял ее мужчина.
— Так у меня ещё осталось два десятка отменных воинов. И все, представь себе, мужеского пола.
А ведь и правда: степняки — воины каких мало. Быстрые, ловкие, умелые. Все как один — лично Баяром отобранные. Многие, если не все — лично им выращенные. И на предложение Листян все ответили согласием. Даже обрадовались — скучно им было по стенам скакать, как белкам. Настоящая вылазка — что может быть интереснее?
И среди ночи мудреные осадные машины вдруг вспыхнули высоким пламенем, а с десяток угурских командиров не проснулись. Сложно просыпаться с перерезанным горлом. Суматоха в угурском стане поднялась знатная — забегали, закричали, начали строиться, друг друга разглядывать. Но угуры — это не кохтэ с их железной дисциплиной и умением беспрекословно и молниеносно выполнять приказы, да и количество бойцов теперь сыграло дурную шутку. Разве можно знать всех воинов в лицо? Пока все по десяткам и сотням разбились (или как там они считались), пока нашлись живые командиры, пока вглядывались в лица, кохтэ уже в лагере и не было. Растворились в поле да ближайшем лесочке. Попробуй-ка отыщи степняка в высокой траве!