— Мы проверили послания Савина: в них не было ни намёка на угрозы или взятку. Немедленно отпустите студентку! И выйдите вон, если не можете держать себя в руках. Отправляйтесь в медпункт и попросите успокоительное. Это приказ!
Гарциния стиснула зубы и отвернулась. Какое-то время царила тишина. Затем она поставила Манию, которая сразу схватилась за горло, на пол и вышла в коридор, громко хлопнув за собой дверью.
Бах!
…
…
…
В чём разница между героем и злодеем? Первый стремится докопаться до истины, подобно благородному детективу, который готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы вывести на чистую воду настоящего преступника.
Второму же достаточно спасти свою шкуру.
После допроса Мании меня отпустили. Выслушав наставления Брэдли, который просил меня никому ничего не говорить, пока не закончится официальное расследование, — бессмысленная просьба, вскоре об этом начнут трубить во всех газетах, причём не только академических, — я неторопливо побрёл по коридору.
Чувствовал ли я угрызения совести за то, что использовал Гимона как разменную монету? Может быть. Теперь ему грозило исключение, а возможно, даже тюремный приговор. Гимон определённо не был хорошим человеком. В изначальной сюжетной линии он похитил Сашу по приказу «Господина Савина» и готов был скормить её гигантскому крокодилу, хотя в итоге съели его самого. И всё же он был верным человеком. Я воспользовался его верностью, чтобы обезопасить себя, и между делом разрушил ему жизнь.
Даже получил за это некоторые баллы.
«Текущие баллы: 23»
Логично. Никто не любит предателей. Брэдли и Абеляр действительно посчитали доводы в пользу моей невиновности достаточными… Вернее сказать, они посчитали обвинения в мою сторону недостаточными . Если бы я действительно хотел отравить Адель, то использовал бы более безопасный способ раздобыть отраву, а не пробирался в медпункт, и так далее. Но вот с точки зрения простых студентов, которые руководствовались не буквой закона, а своими чувствами, я просто спихнул вину на своего лакея. Они не знали о показаниях Мании, который в итоге стали ключевыми для следствия. А если бы и узнали, то подумали бы, что я заранее это всё спланировал, собираясь спрятаться за спиной Гимона.
С точки зрения широкой общественности я оставался отравителем, которому удалось, к величайшему их негодованию, выйти сухим из воды.
Ладно. Я вздохнул. Всё ещё оставалась вероятность, что Гимона экстрадируют в Империю, а там освободить его будет несложно. Впрочем, даже если его посадят в тюрьму в Лапланде, во второй игре будет один момент, когда я смогу его вытащить. Совсем бросать его я не собирался.