Вслед за этим сознался настоящий отравитель, которым оказался… Гимон Киселёв. Один из телохранителей Антона, действовавший, по собственному утверждению, сугубо самостоятельно.
Он признался, что находился на месте событий, когда «некоторые люди» — которых никто не мог вспомнить, поскольку всё происходило в рамках непринуждённой дружеской беседы, — предложили свою невинную, на первый взгляд, шутку. Вдохновившись этой идеей, он попытался устроить настоящее отравление.
Для этого он пробрался в медпункт. Согласно докладу Абеляра, там действительно зафиксировали незаконное проникновение и пропажу части лекарственных препаратов.
Уже в этот момент можно было усомниться в виновности Антона Савина. И всё же Джульетта была его сторонницей, Гимон Киселёв — лакеем. Этих показаний, с презрением усмехнулась Гарциния, обращаясь к задумчивому Брэдли, было недостаточно.
— Если ты думаешь, что этого хватит, чтобы тебя отмазать, наглый мальчишка, то глубоко ошибаешься, — прошипела она, буравя Савина мутными глазами болотного цвета.
Юноша невозмутимо посмотрел на неё, кивнул, улыбнулся. Гарциния на мгновение опешила. Тут раздался стук, и явился последний свидетель.
Это был не друг Савина, не его одноклассник и даже не ученик Факультета Пурпурной Акации. В комнату для допроса вошла невысокая девочка с длинными розовыми косичками — Мания Лин, которая не так давно фигурировала в истории с похищением, а позже стала приближённой Адель де ла Крус.
Запинаясь, дрожащим голосом Мания призналась, что не так давно в коридоре её действительно перехватил Гимон Киселёв и потребовал отравить Адель. За это он обещал ей огромные деньги, но предупреждал, чтобы она помалкивала. Особенно — перед «господином Савиным», который, по заверениям Гимона, ни в коем случае не должен был узнать о покушении. Разумеется, Мания отказалась. Но и рассказывать никому ничего не стала — Гимон пригрозил, что свернёт ей шею, если хотя бы словом об этом заикнётся.
— Я… я не могла отравить мисс Адель, ни за что! Но говорить… говорить об этом было так страшно… — с опущенной головой шептала дрожащая девушка.
Её слова привели Гарцинию в бешенство. В одно мгновение она пересекла всю комнату и схватила Манию за шиворот.
— Это ложь! Ложь! Сколько он тебе заплатил⁈ Отвечай! Что было в записке, которую он тебе отправил?
— А… а-а-а… — в панике забилась Мания.
— Профессор Гарциния! Вы переходите все границы!.. — с возмущением вскочил со своего места Брэдли. Его глаза засверкали, как молнии, а в тихом, вежливом голосе появились грозовые нотки: