Я приложил пальцы к шее командира. Кожа была ледяной. Я не чувствовал ничего. Ни пульса, ни биения жизни… Отчаяние снова накатило черной волной. Я уже был готов отползти, признать его смерть…
И тут подушечки моих пальцев уловили едва заметное, слабое, прерывистое движение. Тоненькая, чуть вибрирующая ниточка жизни. Она была такой хрупкой, что казалось, дуновение ветра может её порвать.
«Он жив!».
Не знаю, как он выжил. Каким чудом, какой силой воли он ухитрился уцелеть в этой мясорубке, но он был жив! Тяжело ранен, на грани, но — жив!
Новый прилив адреналина, острый и жгучий, пронзил моё собственное измождённое тело. Пустота внутри тут же заполнилась новой, теперь уже чёткой и ясной целью: спасти его!
Действовать нужно было быстро. Я не знал, сколько ещё монстров бродило поблизости, привлечённых грохотом битвы. Собрав остатки сил, я кое-как взвалил бесчувственное тело Эдварна на плечи. Он был тяжелым, неподвижным грузом. Каждый шаг отзывался огненной болью в моём пронзённом боку, в голове звенело, а перед глазами плясали чёрные пятна. Но я шёл. Шёл, спотыкаясь о трупы и обломки, уходя от города, вглубь опустошённых полей.
Мне было не до стратегии, не до выбора направления. Я шёл на удачу, ведомый лишь инстинктом — подальше от этого ада, найти хоть какое-то укрытие.
И спустя какое-то время этого мучительного пути, мои затуманенные глаза увидели силуэт. Низкое, приземистое, полуразрушенное каменное строение с провалившейся крышей. Сарай? Амбар? Когда-то здесь, видимо, хранили собранный с полей урожай. Теперь же от былого изобилия не осталось и следа.
Я вполз внутрь, едва не падая под тяжелой ношей. Воздух внутри оказался спёртым, пахло пылью, прелым сеном и мышами. Но здесь было сухо и, что важнее всего, пусто. Ни монстров, ни людей. Только груды мусора да паутина в углах.
Я аккуратно, почти с благоговением, опустил Эдварна в относительно чистый угол, сгребя руками старую солому, чтобы сделать ему подобие подстилки. Его дыхание было поверхностным, едва слышным. Лицо цвета пепла. Я аккуратно, на сколько смог, сорвал с него остатки доспехов, обнажив страшные раны. Рваные, уже воспалявшиеся по краям, некоторые — глубокие, до кости. Он истекал кровью.
И тогда я заметил на краях ран, на его коже и на своей собственной зловещие серо-зеленые пятна, похожие на плесень. Спящие почки. Инфекция низкого уровня, подарок когтей зараженных тварей. Её не остановить тряпками и водой. Отчаяние, холодное и острое, кольнуло меня под сердце. И в этой кромешной тьме меня осенило — я был не один.