Бой превратился в кровавую мясорубку. Мы сражались спиной к спине с Эдварном и Лиором. Топоры взлетали и падали, окропленные чёрной и алой кровью. Я использовал всё: «Боевой Размах», чтобы отбросить ворона, «Меткий бросок», чтобы поразить волка в глаз. Эдварн сражался как демон, его топор выписывал смертельные узоры, прикрывая меня и Лиора.
Лиор бился молча, с какой-то отчаянной, холодной яростью. Он изрубил одного волка на куски, но ворон вонзил когти ему в спину, пробив доспехи насквозь. Лиор вздрогнул, его глаза расширились от шока, и он медленно осел на землю, последним движением воткнув топор в лапу чудовища.
Их не стало. Всех. Брэнна, Лиора, Кэрвина, Рагварта… Моих братьев. Моих товарищей. Первых людей, кто поверил в меня в этом мире. Они полегли здесь, у подножия последнего Оплота.
Остались только мы с Эдварном. И два израненных, но не сдающихся чудовища. И сам Оплот, который, наконец, закончил призыв и теперь, насытившись энергией, начал медленно, со скрежетом, разворачивать свои корни-щупальца в нашу сторону.
— Макс! Оплот! — закричал Эдварн, отбивая атаку ворона. — Я их займу! Добей его!
В его голосе не было просьбы. Был приказ. И была жертва.
Он ринулся вперёд, отвлекая на себя обоих монстров. Его топор сверкал в скупом свете, он дрался как одержимый, покупая мне секунды. Ценой своей жизни.
Я не мог подвести его. Не мог подвести их всех.
С рыком, в котором смешались боль, ярость и отчаяние, я рванул к Оплоту. Его щупальца потянулись ко мне. Я уворачивался, падал, поднимался и рубил. Рубил из последних сил. Вкладывал в каждый удар память о каждом из них — о молчаливом Брэнне, о строгом Лиоре, о зорком Кэрвине, о верном Рагварте.
Мимио в топоре выл, вкладывая в удары всю свою ярость. Древесина трескалась, зелёная жижа обжигала мне лицо и руки.
Сзади раздался предсмертный крик Эдварна. И затем — агонизирующий вопль ворона.
Я обернулся. Командир лежал на земле, а над ним стоял последний оставшийся в живых монстр — заражённый волк. И он смотрел на меня. Эдварн купил мне время. И заплатил за это всем.
Больше не было сил. Не было времени. Только ярость.
Я собрал остатки воли, отшатнулся от удара корня и из последних сил швырнул топор. «Меткий бросок». Критическое попадание. Топор вонзился в самую сердцевину пульсирующего зелёного «сердца» Оплота.
Наступила тишина.
Затем раздался оглушительный, всепоглощающий грохот. Оплот не рассыпался — он взорвался изнутри. Волна зелёной энергии и острых щепок отбросила меня на землю. Что-то острое и тяжёлое ударило меня в бок, пронзив доспехи. Дикая, жгучая боль пронеслась по телу.