Его брат хлопнул себя по лбу, а Рашид с Рубеном зацокали.
— Надо говорить «лёгок на перине», — поправил его Хачатрян.
Мда! Ещё кого нужно учить поговоркам.
Двое сирийских братьев тепло меня поприветствовали и рассказали, что происходит у них в данный момент.
— Армия отступает. Предателей всё больше и больше. И чем дальше, тем меньше остаётся генералов и офицеров, верных Верховному главнокомандующему, — объяснил Диси.
Братья сегодня летали в сторону Идлиба на прикрытие эвакуации сбитого лётчика. Итог — чуть было сами не остались там. Ещё лётчик в плен попал.
— А там участь его незавидная, — покачал Асил головой.
— И что делают? В яму сажают? — поинтересовался Ибрагимов.
— Брат, тут не яма. Это ж гражданская война. Пытки, издевательства и… дальше не хочу говорить, — добавил Рубен, а сирийцы закивали в этот момент.
— Живым не возвращают. Ещё и на камеру снимают. Всё, как и у вас в Афганистане было, — ответил Аси.
Вот так и вчерашние братья по оружию. Наверняка такие зверства на совести душманов. Но тогда почему бывшие солдаты сирийской армии это позволяют?
— А чего тогда армия отступает? — спросил я, на что Диси развёл руками.
— Я порой сам не понимаю приказов. Может с вашей помощью, что-то да изменится.
И почему все всегда на кого-то надеются? Согласен, что наши солдаты в Сирии выполняют приказ и всегда помогут. Но просто взять и воевать вместо вооруженных сил, только потому что Асад — наш друг, неправильно в корне.
— При всём уважении, Джанаб, но мы не можем быть сирийцами больше, чем сами сирийцы.
— Да уже то, что вы и ваш командующий здесь — хорошо.
Вдалеке показался тот самый кортеж машин, который вёз Чагаева. Не так уж и долго он находился в Абу-Духур. И это наводит на мысль, что разговора не вышло.
Я показал Рубену и Рашиду, что нужно занимать места в кабинах. Машины ехали быстро, поэтому и нам нужно было торопиться с запуском.
Попрощавшись с братьями, я вернулся к Ми-8 и стал ждать команды генерала на запуск. Кеша передал мне снаряжение, которое я быстро надел, пока машины подъезжали к вертолёту.
— Запускайтесь, Клюковкин, — крикнул мне полковник из «свиты» генерала, выйдя из машины.
Сам же Чагаев вышел из машины с весьма недовольным лицом. Не доходя до вертолёта, он успел обменяться мнениями с одним из своих помощников и тем самым сирийским коллегой, который его встречал.
— Это не война, Муниб. Если армия отступает, это нужно признать и работать. Но вы же докладываете совершенно другое, — услышал я фразу Чагаева.
— А что вы от нас хотите⁈ Повальное дезертирство, недовольство и предательство. Не знаешь откуда и ждать удар, — развёл руками сириец.