— Пускай диспетчер доложит, что прибыла делегация из Мезза, — сказал генерал и вышел в грузовую кабину.
Надо так надо.
Я произнёс в эфир ту информацию, о которой сказал генерал. Было недолгое молчание, а затем диспетчер активизировался.
— Сейчас. Уже. Всё организованно, — затараторил он.
На стоянке нас встретил один из сирийских техников и показал место для выключения. Следом зарулили и наши вертолёты сопровождения.
Как только винты остановились, пассажиры начали выходить. И тут как раз подоспел и кортеж из японских и английских внедорожников.
Я к этому времени вышел из кабины экипажа и смог услышать, как встречают нашего генерала.
— Мы вас ждали в Тейсаре, — улыбался Чагаеву сирийский генерал.
— Только вы сами не в Тейсаре, — сказал Василий Трофимович.
— Ну не будем об этом, мой друг. Прошу вас, — предложил сирийский военачальник Чагаеву пройти к машинам.
Делегация уехала в направлении нескольких зданий, расположенных за арочными укрытиями. Мы же остались на жаре. И ведь от вертолёта не отойти.
База незнакомая, а значит можно потом чего-нибудь недосчитаться на борту по прилёту. Особенно это касается Ми-28, у которых боевая зарядка с мощными управляемыми ракетами и блоками НАР. И как раз с ними случился конфликт.
Пока я снимал с себя снаряжение, рядом с Ми-28 Хачатряна прибавилось людей. Двое сирийцев что-то показывали и рассказывали моим подчинённым. А горячие парни Рубен и Рашид жестикулировали весьма размашисто.
— Саныч, там что-то намечается, — сказал мне Кеша, когда я сидел на стремянке грузовой кабины.
Рубен только что показал дулю сирийцу.
— Международный спор? — улыбнулся я.
И после моих слов Рашид оттолкнул одного из сирийцев.
— Не-а. Там международный конфликт, — ответил я и направился в гущу событий.
Рядом с Ми-28 спор разгорелся не на шутку. Особенно были хороши два сирийца.
— Эй! Не надо мне говорить, что я неправильно по-русски говорю. Меня казахи учили. Они русский хорошо знают, — возмущался один из местных.
— Слышишь, я тебе говорю, значит так оно и есть. Как тебя мог казах учить русскому? — спрашивал у него Рубен.
— Очень просто. Это же легче «вспотевшей картошки», — отвечал ему другой сириец.
— Эй, кто тебя учил таким пословицам⁈ «Паренная репа» говорят, а не картошка! — добавлял масла в огонь Рашид.
Только два сирийца могут так неправильно говорить наши пословицы.
— Хачатрян и Ибрагимов, спокойствие! — громко сказал я.
Все повернулись в мою сторону. В этот момент сирийцы обрадовались моему появлению. Те самые братья Аси и Диси во всей красе.
— Аль-каид Искандер! Вы будто… этот… «легковес на похоронах», — улыбался мне Асил.