Авиабаза Хама располагалась в пригороде одноимённого города. Аэродром достаточно крупный. С воздуха видны как арочные укрытия, так и бетонные укрепления, в которых находятся самолёты.
— Тут и вертолёты есть, — указал Кеша на отдельную стоянку Ми-8 и Ми-24.
Через пару минут мы коснулись полосы и начали заруливать. Тут и начался самый интересный кордебалет.
— 202-й, вам на перрон заруливать. Вас там рядом с флагштоками встретят, начал объяснять диспетчер.
В Хаме мне и раньше приходилось бывать, но флагштоков я не помню. И только мы начали руление по магистральной рулёжной дорожке, как место стоянки поменялось.
— 202-й, вам стоянка рядом с МиГ-23. Там будут встречающие, — сказал диспетчер.
Понятно, что это не его «хотелки», но местные порядки начинают напрягать.
— Понял. Наблюдаю место стоянки, — ответил я, проруливая мимо флагштоков.
На них и флагов-то не было. Наверное, командование базы хочет как можно лучше встретить нашего командующего ограниченным контингентом.
— Флагштоки есть, а флагов нет, — заметил Виктор.
— Не подготовились, — ответил Кеша.
— 202-й, поправка. Вам стоянка рядом с нашими Ми-8. Рулите к третьему вертолёту, затем разворот…
Дальше я уже и слушать не стал и продолжил рулить в сторону МиГ-23. Думаю, что местное командование в состоянии встретить нас в любом месте.
Развернувшись рядом с бетонными укрытиями, я дал команду экипажу на выключение двигателей.
Винты постепенно остановились, и только сейчас я смахнул с лица пот.
— С прибытием, 202-й, — услышал я в эфире пожелание от диспетчера.
— Да ну вас, с вашим прибытием! — крикнул Кеша от расстройства, снимая с головы шлем.
— Будет тебе, Кеша. Первый раз что ли, — ответил ему Виктор.
— Да надоело! Как не приеду в Сирию, нас сразу хотят грохнуть. Автобус взрывали, гостиницу таранили, в самую задницу засовывали. Ещё и мой рюкзак скомуниздили!
— Опять⁈ — хором спросили мы с Витей.
Дверь в кабину открылась, но именно в этот момент Кеша решил по-своему отреагировать на сложившуюся обстановку.
— Снова! И знаете что, я буду жаловаться. До самого генерального секретаря Сирийской Коммунистической партии дойду!
— Да уймись, Джонридович! — слегка повысил я голос на Кешу, когда увидел вошедшего.
Эмоции Иннокентия совпали с появлением в дверях генерала Чагаева. Видимо Василий Трофимович решил нам что-то сказать, но ему просто некуда было вставить слово.
— А что, есть такая партия, товарищ Петров? — спросил Чагаев.
— Эм… никак… ой! — попытался быстро подняться с места Кеша, но ударился головой.
— Сиди-сиди, сынок, — положил ему на плечо руку генерал.