Ту-134 остановился на стоянке и начал выключаться. Боковая дверь открылась, и из неё показался человек в песочном комбинезоне. Между прочим, лётном.
Стоявший рядом со мной возле вертолёта Кеша, только прицокнул.
— Значит, ему можно форму нарушать, а нам нет, — проворчал Петров.
— Как станешь генералом, тоже будешь нарушать. Или говорить, что это служебная необходимость, — ответил я.
Чагаева встретил Бунтов и повёл его в сторону вертолёта. Я построил парней около входной двери в ожидании прибытия на борт важного пассажира.
— Уясните, что доклад должен быть… — шептал нам замполит Виниров.
Хотелось бы мне подвинуть в сторону этого подполковника. Но при младших по званию не хочется ему ничего говорить напрямую.
— И ещё. Есть такой момент, как…
— Момент, когда уже все слова сказаны, указания даны и нужно просто не мешать, — тихо произнёс я, но Виниров это однозначно услышал. — Ой, вслух сказал?
— Потом поговорим, майор Клюковкин, — произнёс он сквозь зубы.
Экипажи Ми-28 тоже стояли рядом со своими машинами, готовясь услышать команду на запуск. Но Чагаев не торопился. Он осматривал аэродром, указывая на недостатки. Хотя, тут весь аэродром — один сплошной недостаток.
Бортовой техник переминался с ноги на ногу, переживая о встрече с генералом.
— Витя, ты чего помпажируешь⁈ Расслабься. Всех не уволят, — начал успокаивать его Кеша.
— Всех не уволят, а меня — да. И ведь найдут за что, — сказал бортач.
— Вдох и выдох сделай. Он такой же человек, как и мы. Звёзд только больше, — заметил я.
— Ага! И голос у него, как у старого Полкана. Вон как «вставляет» кому-то, — обратил Кеша внимание на громкие замечания Чагаева.
Командующий шёл по стоянке и показывал, где ему и что именно не нравится. А не нравилось ему всё. Начиная от состояния бетона и заканчивая положением самолёта на стоянке.
Делегация во главе с Василием Трофимовичем подошла к вертолёту, и я доложил генералу.
— Товарищ генерал армии, экипаж к вылету готов, — доложил я.
Василий Трофимович каждого из нас рассмотрел, а затем протянул мне руку.
— Вольно, майор. Задачу знаете? — прищурившись, спросил Чагаев.
— Задачу — да. Маршрут не знаем.
— Я, если признаться, сам до сегодняшнего утра его не знал. В воздухе разберёмся. Сначала летим в Масьяф, — произнёс Василий Трофимович.
— Есть, товарищ генерал.
Чагаев ещё раз внимательно рассмотрел меня с ног до головы. Несколько секунд он то поджимал губы, то громко выдыхал, то снова прищуривался. Такое ощущение, что он пытается понять, что ж во мне нашла его дочь Кристина.
— Что на вас, Клюковкин? — спросил Василий Трофимович, указав на «лифчик».