— Нету! Я его… того… продал! Ещё осенью! Заезжему купцу!
— Анисим! — Панкрат взревел так, что с потолка посыпалась труха. — Ты мне тут юлить будешь⁈ Я тебя, паскуду, двадцать лет знаю! Ты скорее удавишься, чем свою медь продашь! Говори, где спрятал, пока я добрый!
— Батюшка, ей-богу…
— Не поминай Господа всуе, ирод! — священник схватил Анисима за ворот драной рубахи и приподнял так, что тот заболтал ногами в воздухе. — Значит так. Либо ты сейчас говоришь, где твой котёл, либо я тебе такую епитимью наложу, что ты от церковных ворот до алтаря три года на карачках ползать будешь! По воскресеньям — на горохе! В Великий пост — голым по снегу! И каждую заутреню — сто поклонов с полным покаянием! Ты меня понял, пьянь подзаборная⁈
Анисим побелел как полотно. Ноги его задёргались быстрее.
— Понял, батюшка! Понял! Отпусти, скажу!
Анисим затравленно оглянулся, ища путь к отступлению. Не нашёл — Ярослав стоял у двери, Сашка — у окна.
— Батюшка, — пропойца сменил тактику и заныл, — ну зачем тебе мой котёл? Я же никого не трогаю, сижу тихо, гоню помаленьку для себя…
— Для себя? — Панкрат хмыкнул. — А кто в прошлом месяце полдеревни своим пойлом опоил? Фролов работник до сих пор заикается!
— Так он сам пришёл! Я его не звал!
Сашка отлепился от стены и подошёл к Анисиму. Повар двигался мягко и от этого почему-то делалось не по себе. Он остановился перед пропойцей и посмотрел на него тем самым взглядом от которого хотелось отступить.
— Слушай сюда, — сказал Веверин. — Мне плевать, что ты гонишь и кого ты травишь. Мне нужен твой аппарат. Прямо сейчас. В просвирне при церкви умирает мальчишка, и твоя медь — единственный шанс его вытащить.
Анисим моргнул.
— Мальчишка?
— Мальчишка. Девять лет. Чахотка. Если я не сварю лекарство до ночи, он умерт. А чтобы сварить — мне нужен куб, змеевик и всё остальное. Понял?
Пропойца облизнул потрескавшиеся губы.
— А что мне за это будет?
Панкрат зарычал и шагнул вперёд, но Сашка остановил его жестом.
— Что тебе будет? — повар чуть наклонил голову. — Если дашь — ничего. Заберём, попользуемся, вернём. Может, даже в лучшем виде, я в такой технике разбираюсь. А если не дашь…
Он помолчал, и молчание это было выразительнее любых угроз.
— Если не дашь, — продолжил Веверин, — то вон тот человек у двери — княжич Ярослав Соколов. А я — боярин Александр Веверин, и у меня сегодня очень, очень плохое настроение. Мы перевернём твою избу вверх дном, найдём котёл сами, а тебя оставим разгребать то, что останется. Это если повезёт. Если не повезёт — отец Панкрат исполнит свою давнюю мечту и утопит тебя в проруби вместе с твоим перегаром. Выбирай.