Ярослав смотрел на эту сцену и чувствовал странную смесь восхищения и неуюта. Сашка не угрожал и не хватал Анисима за грудки. Он говорил спокойно, глядя пропойце в глаза и от этого почему-то делалось не по себе.
Анисим сник. Плечи опустились, подбородок упал на грудь.
— Ладно, — выдавил он. — Ладно, черти… В погребе он. Под навозной кучей вход, там люк.
— Вот и умница, — Сашка хлопнул его по плечу. — Пошли, покажешь. И поможешь донести.
Они вышли во двор. Анисим, шаркая драными валенками, повёл их за избу, к покосившемуся сараю. Рядом с сараем высилась куча навоза, припорошённая снегом.
— Вот, — пропойца ткнул пальцем. — Под ней.
Панкрат посмотрел на кучу, потом на Анисима.
— Ты, значит, котёл под дерьмом прячешь? От меня?
— Так ты ж его утопить грозился, батюшка! А он мне как родной! Я его три года собирал, по медяшке! Трубки сам паял! Змеевик у кузнеца заказывал, последние портки заложил!
— Раскапывай, — коротко бросил Сашка.
— Чего?
— Навоз. Раскапывай. Ты прятал — тебе и доставать.
Анисим посмотрел на него с немой мольбой, но не нашёл в холодных глазах ни капли сочувствия. Всхлипнул, подобрал валявшуюся у сарая лопату и принялся разгребать кучу.
Ярослав отошёл подальше — запах стоял такой, что глаза слезились. Панкрат, впрочем, не сдвинулся с места и наблюдал за процессом с мрачным удовлетворением.
— Двадцать лет, — проворчал священник. — Двадцать лет он мне врал, что продал. А оно вон где было. Под навозом, значит, как я и думал. Ну я тебе припомню, Анисим. На ближайшей исповеди — припомню.
Пропойца только жалобно заскулил в ответ, продолжая копать.
Вскоре из-под навоза показался деревянный люк. Анисим откинул его, нырнул в темноту погреба и через несколько минут начал подавать наверх детали своего сокровища.
Медный куб — побитый, помятый, но целый. Змеевик — длинная спираль из медной трубки, позеленевшая от времени. Какие-то соединительные части, затычки.
Сашка присел на корточки и начал осматривать добычу. Он простукивал стенки куба, продувал трубки, проверял соединения.
— Сойдёт, — наконец сказал он, поднимаясь. — Не идеал, но работать будет. Анисим, бери куб. Ярик, змеевик и мелочёвку.
— А мой котёл? — заныл Анисим, прижимая куб к груди как ребёнка. — Вы же вернёте? Обещали вернуть!
— Вернём, — Сашка уже шагал к просвирне. — Если всё получится.
— А если не получится?
— Тогда тебе будет уже не до котла.
Анисим сглотнул и побрёл следом, не решаясь спросить, что это значит.
Они шли через деревню — странная процессия из здоровенного попа, княжича с медным змеевиком на плече, мрачного повара и хнычущего пропойцы, который тащил самогонный аппарат и то и дело утирал сопли рукавом. Редкие прохожие провожали их взглядами, но вопросов не задавали. В деревне, где священник лично конфискует медный куб у местного пьяницы, лучше не задавать вопросов.