Через десять минут они были у просвирни.
Там было жарко и душно. Печь гудела, пожирая дрова, и от её раскалённого бока несло таким жаром, что Ярослав старался держаться подальше. Мишка лежал на лавке у стены, укрытый тулупами, и дышал — со свистом, но дышал. Степан сидел рядом.
Сашка не терял времени.
Едва они втащили аппарат в просвирню, он сбросил плащ и принялся за работу. Расчистил широкий стол у окна, сдвинув в сторону мешки с мукой и стопки просфорных досок, и начал раскладывать добычу. Медный куб в центре. Змеевик справа. Мелкие детали — отдельной кучкой.
Ярослав смотрел, как Сашкины руки летают над столом, и снова ловил себя на мысли, что видит кого-то чужого. Его друг двигался быстро и точно, как опытный воин обращается с оружием, потому что делал это тысячу раз.
— Анисим, — голос Веверина разорвал тишину. — Иди сюда. Смотри вот здесь, между кубом и змеевиком, должна быть ещё одна камера. Небольшая, с решёткой внутри. Туда ляжет трава, и пар будет проходить сквозь неё, прежде чем попадёт в охладитель.
— Это как? — Анисим захлопал глазами. — У меня такого отродясь не было…
— Будет. Найди мне глиняный горшок с широким горлом и пробей в донышке дырку под трубку. Справишься?
Пропойца засопел, почесал в затылке, но кивнул.
— Ну… попробую. Горшок-то у батюшки найдётся, а дырку я шилом проковыряю.
— Действуй. И быстро, время не ждёт.
Анисим метнулся к Панкрату, который стоял у стены и наблюдал за происходящим с видом человека, попавшего на представление заезжих скоморохов. Священник молча ткнул пальцем в угол, где громоздились какие-то горшки и миски, и пропойца принялся там рыться, гремя посудой.
Сашка тем временем продолжал работать. Он осмотрел змеевик, продул его, проверил на просвет. Потом взялся за куб — простучал стенки, заглянул внутрь, понюхал.
— Чем ты его чистишь? — спросил он, не оборачиваясь.
— А? — Анисим высунулся из своего угла. — Ну… песком тру. Иногда золой.
— Золой хорошо. Надо вычистить до блеска, чтобы ни капли старой браги не осталось. Сделаешь?
— Сделаю, сделаю…
Ярослав переглянулся с Панкратом. Священник пожал плечами — мол, я и сам ничего не понимаю, но пусть делает.
Через полчаса в просвирне выросло уродливое сооружение. Оно походило на железного паука. Котел поставили на плиту. Дальше Сашка заставил их выстроить из кирпичей ступень у самого края котла. На нее вплотную к медному боку встал толстостенный глиняный горшок. От раскаленного куба к горшку шла короткая медная трубка — так близко, чтобы яростный спиртовой пар прошивал траву насквозь, не успевая остыть.