Сашка коротко кивнул и повернулся к Ярославу.
— Ярик, ты и парни со мной. Нужно найти место, где растёт мох и старые лиственницы. Отче, есть кто в деревне, кто лес хорошо знает?
Панкрат, уже гремевший горшками у печи, бросил через плечо:
— Тихон-охотник. Он эти леса с закрытыми глазами пройдёт. Живёт через три двора отсюда, изба с резными наличниками. Скажи — батюшка послал, он не откажет.
— Добро.
Сашка накинул тулуп и шагнул к двери. Ярослав двинулся следом, но на пороге обернулся.
Мишка лежал на лавке, и в неверном свете лучины его лицо казалось неживым. Только слабое движение груди под тулупом говорило о том, что он ещё здесь, ещё держится. А рядом, в тени, будто сгустилось что-то тёмное, терпеливо, ждущее.
Княжич тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вышел в морозную темноту.
Тихона они нашли быстро — изба с резными наличниками стояла там, где сказал Панкрат. Охотник оказался кряжистым, молчаливым мужиком лет сорока, с обветренным лицом и спокойными глазами человека, который видел в жизни всякое и давно перестал удивляться. Услышав, что нужно идти в лес за мхом и живицей по приказу батюшки, он только кивнул и вышел на крыльцо.
— Далеко? — спросил Сашка.
— В Чёртову падь, — Тихон указал куда-то в темноту, где за деревенскими избами чернела стена леса. — Там самые старые лиственницы, там и мох тот, что вам нужен. Часа полтора ходу, если не плутать.
— Веди.
Охотник кивнул, собрал по деревне лыжи и раздал всем. Затем закинул на плечо котомку и зашагал к лесу. Сашка двинулся следом. Ярослав проверил, легко ли выходит меч из ножен, и пошёл за ними. Степан и Иван замыкали.
У кромки леса Тихон остановился и обернулся.
— Боярин, — сказал он негромко, глядя на Сашку. — В Чёртовой пади нехорошо. Место тёмное, недоброе. Днём-то ещё ничего, а вот ночью… Волки сегодня воют громче обычного. Слышите?
Ярослав прислушался. И правда — где-то далеко, в глубине леса, раздавался протяжный, тоскливый вой. Один голос, потом другой, третий. Волчья перекличка, от которой по спине бежали мурашки.
— Слышу, — сказал Сашка ровно. — Веди, Тихон. Времени нет.
Охотник пожал плечами, развернулся и шагнул в темноту между деревьями. Сашка — за ним.
Ярослав бросил последний взгляд на деревню — на огоньки в окнах, дым из труб и далёкую просвирню, где в душном жару двое мужиков варили какое-то безумное зелье, а на лавке умирал мальчишка.
Потом шагнул в лес следом за остальными.
Темнота сомкнулась за его спиной.
Александр
Лес сомкнулся за нами глухой, ледяной стеной.
Голые ветви плотно сплетались над головой, отсекая бледный свет. Пляшущий огонь факелов выхватывал из темноты лишь ближайшие, искрящиеся инеем стволы. Мороз стоял лютый — каждый вдох обжигал лёгкие, вырываясь изо рта облачком пара.