— Жир-то зачем? — глухо прогудел священник.
— А это наши кони, отче. Если пацан просто выпьет настойку, она уйдёт в брюхо и там сгорит, не доберётся до лёгких. Жир — единственное, что протащит лекарство туда, где болит. Мы сделаем белое молоко: внутри каждой капли жира будет заперта капля спирта со всей яростью мха и силой смолы. Жир проскользнёт в дыхание, доберётся до самых глубин, и там лекарство ударит прямо в гниль.
Ярослав слушал, и у него шевелились волосы на затылке.
Он понимал войну, знал, как строить засады и брать крепости. И сейчас этот странный парень, его друг, который недавно шутил с гостями, объяснял, как он собирается взять смерть в осаду. Пробить её стены, залить в пролом горящую смолу и вырезать всех защитников до последнего.
Это было безумие, но безумие полководца, а не сумасшедшего.
— Теперь главное, — Сашка упёрся кулаками в стол, нависая над священником. — Если мы просто свалим всё в котёл и начнём варить, получится дёготь. Сгорит, спечётся, толку не будет. Нам нужно разделение, нужен пар.
Он провёл пальцем по столу, будто чертя невидимую схему.
— Медный чан, в котором греется хлебное вино. Труба, по которой идёт не само вино, а его дух — пар. Этот пар проходит сквозь решётку со мхом, забирает из него всю ярость и капает в другой сосуд, где его ждёт тёплый жир с мёдом. Понимаешь? Мы не кашу варим, а перегоняем силу. Нам нужен медный куб и змеевик. Без этого — только зря время потратим.
Панкрат смотрел на Сашку так, словно перед ним сошёл с небес ангел — только не с крестом и кадилом, а с кузнечным молотом и чертежами адской машины. В глазах священника мешались страх, восхищение и отчаянная надежда.
— Ишь ты… — хрипло выдохнул он, проводя ладонью по седой бороде. — Тройная сила, значит. Спирт вскрывает, жир везёт, пар очищает… Хитро загнул, Веверин. Такого ни один заезжий алхимик не сказывал. Но ты дело говоришь это я разумею. Жир со смолой в брюхе не сдружишь, если не знать как.
Поп тяжело поднялся с лавки.
— Перегонка, значит. Есть в Бобровке такая штука. У Анисима-пропойцы. Смастерил себе медную бадью с трубами, гонит на ней дурную воду. Я его дважды епитимьёй бил, хотел котёл отобрать и в болоте утопить, да он его в навозе прячет, ирод. Ну ничего. Теперь мы эту медь из-под земли достанем — на благое дело пойдёт.
Сашка перевёл взгляд на Ярослава, и княжич увидел в его глазах что-то похожее на мрачное веселье.
— Ярик. Пошли вытаскивать Анисима из навоза вместе с его аппаратом.
Панкрат шагал впереди, проламываясь сквозь сугробы как медведь сквозь малинник. Полы его старой рясы волочились по снегу, оставляя за собой борозду, но священника это, похоже, ничуть не заботило. Он пёр напролом к краю деревни с таким видом, будто собирался не самогонный аппарат изымать, а бесов изгонять.