Для Панкрата это была грань ереси. Прыжок в бездну, из которой можно не вернуться.
Вдруг Веверин моргнул.
Это было так резко и неожиданно после долгих минут неподвижности, что Ярослав вздрогнул и машинально схватился за рукоять меча. Сашка глубоко, шумно вдохнул, будто вынырнул из-под воды, и его плечи дрогнули. Невидимое оцепенение спало, оставив после себя только красные прожилки в белках глаз и тонкую плёнку пота на лбу.
Сашка развернулся от окна, и Ярослав невольно подобрался. Столько ледяной ярости было сейчас в глазах Веверина, что на мгновение княжичу показалось — он смотрит не на человека, а на того, кто пришёл убивать и точно знает, как это сделать.
— Всё, — глухо сказал Сашка. — Я знаю, как его вытащить.
Он подошёл к столу, бесцеремонно сдвинул в сторону глиняные горшки и пучки трав, освобождая место. Панкрат дёрнулся было возмутиться, но наткнулся на Сашкин взгляд и промолчал.
— Отче, — Сашка ударил ладонью по столешнице, и этот звук в тишине просвирни прозвучал молотом. — Забудь про свои отвары. Против того, что жрёт ему лёгкие, твои настои как плевок против пожара. Садись и слушай, потому что сегодня ты будешь у меня на подхвате.
Ярослав затаил дыхание.
Он видел, как здоровенный Панкрат, который мог перешибить любого мужика в деревне одним ударом и которого тут боялись как огня, медленно опустился на лавку. Поп смотрел на Веверина снизу вверх, и в его глазах была завороженность. Подчинение силе, которая не измерялась шириной плеч и крепостью кулаков.
— Мы будем делать «крепость в капле», — Сашка начал выкладывать на стол травы, разделяя их на кучки быстрыми движениями. Голос его звучал как лязг клинка о клинок. — Чтобы выжечь заразу в его груди, нам нужно войско, но войску нужны кони, чтобы доскакать до врага. Слушай и запоминай.
Он поднял пучок серовато-зелёного лишайника, похожего на клок оленьей бороды.
— Первое. Это исландский мох, ты его легочником зовёшь, но нам нужен не тот сушняк, что у тебя в мешках, а свежий, из-под снега. В нём сидит сильный и злющий яд для чахотки. Только этот яд заперт внутри, как в железном сундуке. Водой его не достать, хоть год вари. Чтобы выпустить — нужна огненная вода. Спирт. Он вскроет мох и выпустит ярость наружу.
Панкрат медленно кивнул, не отрывая глаз от Сашкиных рук.
— Второе, — Веверин бросил на стол кусок янтарной смолы. — Живица лиственницы. Свежая, не старая. Она заклеит раны в лёгких, запечатает дыры, чтобы кровь перестала сочиться. Но смола в воде не тает, сам знаешь. Нам нужен барсучий жир, чтобы её растопить и смешать.