— Одно слово — дерьмократы, — с улыбкой поддакнул Голицын.
— В самую точку угодили. Непременно запомню, — оценил Маниковский и добавил: — Так вот, каковы будут реальные результаты их говорения — мало кого озабочивало. Зато они всякий раз требовали от меня немедленного заключения договора с обиженным, причём на его условиях, то есть по несообразно высокой цене, с крупным авансом и без гарантий исполнения.
— Несладко вам приходилось.
— Не то слово. Случалось, они со своими жалобами на меня и до государя ухитрялись добраться.
— И что Николай Александрович?
Алексей Алексеевич горько усмехнулся.
— Попросил не обижать уважаемых людей и рекомендовал не раздражать общественное мнение, — зло ответил он. — А что эти люди нагло грабят государственную казну, наплевать. Как-то, устав от их жалоб, он даже велел министру отстранить меня. Правда, получилось ненадолго. Хватило ума сызнова вернуть.
— Теперь я понимаю, отчего вы к большевикам на службу подались, — понимающе кивнул Голицын. — Они карт-бланш на все ваши действия дали. Правильно?
— Сейчас без определённой жёсткости никак нельзя, — встрял Марков.
Алексей Алексеевич покосился на него и, чуть помедлив, произнёс, с вызовом глядя на Виталия:
— Скрывать не стану, с ними кое в чем действительно проще. И гораздо. Более того, если бы они ещё не за свою партию, а за Россию душой переживали, как знать, может, я перед вами сейчас бы не сидел.
— Понятно, — кивнул Голицын, успев сделать определённые выводы. Получалось, Марков ничего не преувеличил, и человек, сидящий перед ним, заслуживал самого пристального внимания. — Тогда давайте сделаем следующим образом, — предложил он. — Мы расширим Особый совет по экономике и финансам, создав в нем третий комитет по транспорту, без налаживания работы которого всем зарез, и вы его возглавите. Людей в него подберёте сами.
— А кто во главе самого Совета?
— Я, — улыбнулся Виталий. — Посему жалобщики на вас пойдут прямиком ко мне. И поверьте, я — не покойный император, советов не обижать уважаемых людей давать вам не стану. На загадочное общественное мнение мне также наплевать. Словом, получите карт-бланш, как… в Петрограде. Да и права дадим вам обширные. Вплоть до предания особо упрямых военно-полевому суду.
— Вот это отменно! — одобрил Маниковский. — Весьма кстати придётся. Да чтоб приговоры были соответствующие. Так сказать, не взирая.
— А как же иначе. Время-то военное. Льгота осуждённым будет одна — после вынесения приговора им будет предоставлено право на обжалование. Всё-таки они гражданские. Но и тут в реальности всё будет зависеть от вас. Порекомендуете мне выйти на Регентский совет, дабы смягчить вынесенный приговор — смягчат, а коли нет — приведём в исполнение. Любой. Пусть самый жестокий.