— Боткин сказал, что он скорб… — она осеклась, оборвав себя на полуслове, и после паузы сконфуженно продолжила, но как-то скороговоркой.
У меня же перед глазами поплыло. Правда, сознания я не потерял, просто звук куда-то пропал и остального не расслышал. Да и ни к чему — основное сказано, а медицинские термины и прочие подробности…
Толку с них. Главное, что Боткин скорбит обо мне. Получается… Словом, хреново получается.
Я вздохнул, взяв себя в руки и мысленно посетовав, что даже помереть спокойно не дают, причём в буквальном смысле, выдавил:
— Зови.
Перемежая свою речь тысячами извинений, — мол, всё понимают, не время сейчас, но террорист может быть не один, поэтому желательно сработать по горячему следу, — Борис Андреевич наконец добрался до сути. Оказывается, его интересовало, что я выкрикнул, падая. Вроде на фамилию похоже, но откуда она мне известна…
Словом, если не затруднит…
Я вздохнул. Когда фамилию выкрикнуть успел, не помнил, но её саму… Юровский. Я его вмиг признал. Да и не больно-то он изменился после нашей первой встречи в Тургайской степи. Такой же.
Назвал, сухо пояснив, откуда он мне известен. Герарди помрачнел, а мне отчего-то припомнилось моё возвращение на следующий день к полю битвы. Специально прикатил, дабы убедиться в смерти Юровского. Бродил до вечера, внимательно вглядываясь в лица. Увы, обнаружить тело не удалось. Куда делся — поди пойми. Убежал? Но до сражения он этого сделать никак не мог, а во время его, поняв, что нынче победу будут праздновать казаки, попросту не сумел бы.
Правда, некоторые лица оказались так изуродованы сабельными ударами, да вдобавок залиты кровью (не отмывать же их), что я запросто мог его не признать. Однако надежда была слабенькой. Отчего-то казалось, что непременно почувствовал бы его смерть. А коль нет, стало быть, жив, гад.
Тогда ещё подумалось: не к добру утёк вражина. А учитывая гибель государя, получалось, счёт стал в пользу большевиков. Но успокоил себя мыслью, что противостояние: цареубийца — император, не самое важное. Вон сколько российских государей успело погибнуть. Из последних шести — ровно половина. Но замена всегда находилась. Кроме того, невинноубиенный по большому счёту и не царь вовсе. В смысле, был им, но не в момент смерти, а сын его жив. Следовательно, счёт пока остаётся ничейным.
А Юровский — пустяк. Во взбаламученном пруду, который сейчас напоминает Россия, столько всякой дряни наверх всплыло, что одной меньше, одной больше, без разницы. Тем более, именно он не тянет ни на роль Лох-Несского чудовища, ни даже на крокодила. От силы на пиранью, чья сила разве в стайности. Словом, скорее символическая фигура. Не зря же я его при первой встрече про себя назвал чёрным ангелом. Получалось, он — рядовой боец в войске чёрного херувима.