Да, резус-фактор оставался пока неизвестен. Посему имелся риск, ведь если вогнать в человека, имеющего отрицательный резус, ту же самую группу крови, но с положительным, дело могло закончится трагично. Вот наоборот — тогда полный порядок.
Каков резус у царя — бог весть. Следовательно, надо исходить из худшего — отрицательный. И как отыскать с таким же?
Вопросом этим задались ещё на пути в Москву. Гадали недолго: всего несколько часов, когда Виталия осенило.
— А какого чёрта мы тут голову ломаем? У нас куча пленных. Всем им светит как минимум каторга. А то и вышка. При таких обстоятельствах на предложение поучаствовать в неких медицинских экспериментах в обмен на смягчение своей участи согласятся процентов девяносто.
— А дальше? — не поняла Лайма.
— Совсем просто. Ты же говорила, что от незначительного переливания человеку просто поплохеет. Так в чём дело? Подкачивать народцу друг от дружки граммов по сто или двести — и шабаш. Те, кому занеможется, и будут с отрицательным резусом, получившим кровушку от положительных.
— Всё равно Боткин на такой риск не отважится, — вздохнула Лайма.
— А помимо него других врачей нет? Насколько мне известно, Алексея лечила куча медиков. А среди них, как я узнал, Сергей Петрович Фёдоров. Он вообще считается светилом, на которого сам Боткин, хотя и старше его на несколько лет, молиться готов. И, на минуточку, как любит говорить Виленкин, вдобавок Фёдоров — не просто врач, но лейб-хирург, то есть по специфике своей деятельности сторонник энергичных мер. Что такое разумный риск он прекрасно понимает. Если вдумчиво потолковать с ним, продемонстрировав для вящей убедительности свои собственные возможности, думается, санкцию он даст.
Сергей Петрович её действительно дал, хотя и не сразу. Но к тому времени благодаря стараниями Лаймы было подготовлено полтора десятка людей, прошедших отбор и имеющих не просто первую группу крови, но и, судя по негативной реакции на отдельные переливания, отрицательный резус.
Разумеется, Лайма всё равно до жути боялась, но деваться было некуда — когда появится исчезнувший Голицын бог весть, а меры требовалось принимать безотлагательно. Однако страхи оказались напрасными. Всё прошло благополучно и положительный результат не замедлил сказаться.
Правда, эффект от переливания оказался куда меньше ожидаемого. Первоначально была надежда на то, что усилия Голицына теперь вовсе не понадобятся, но оказалось — ничего подобного. Да, Алексею полегчало, но не шибко. Во всяком случае, вмешательство подоспевшего на третий день Виталия царское выздоровление ускорило в разы. Самому же Голицыну, хотя вроде и вовремя остановился, изрядно поплохело, и Боткин немедленно отправил его в постель, наказав отлёживаться аж трое суток.