— Даже так⁈ — изумился Марков. — Любопытно. Не поделитесь?
Голицын задумался, припоминая дату окончания первой из двух великих мясорубок двадцатого века. Та всплывать в памяти отказывалась. Хотя так ли она важна? Главное, известен месяц.
— Примерно двадцатое ноября, — бухнул он.
— Стало быть, мы всё-таки нарушим договорённость с Виттельсбахом?
— Нет. Я же дал слово от имени государя, — напомнил Виталий. — Просто к тому времени война закончится, и наступать станет не на кого. Германия сама начнёт выводить войска с захваченных территорий.
— Уверены?
— Сведения абсолютно точны, — запальчиво подтвердил Голицын, но в следующий миг мысленно обругал себя.
Надо же так проколоться! Провидец чёртов! Теперь его собеседник, как пить дать, не отцепится, пока не выяснит, откуда такая уверенность. Вон, уставился уже. Хотя…
Ему припомнилось, как он ранее ссылался, сообщая о намерениях большевиков, на бравого разведчика Путина. Подумаешь, поменяет фамилию на Штирлиц. Или нет. Никаких фамилий вообще. Тайна за семью печатями. Чай, разведка.
Но Марков начал с другого.
— Мда-а. — протянул он, хитро щурясь. — Знаете, мне и ранее доводилось краем уха слышать некие любопытные и весьма необычные сплетни о вашей особе. Признаться, до сего дня я им мало верил. Полагал, все они исходят из того необычного факта, что вы, равно как и Распутин в своё время, можете поправить здоровье нынешнего государя. Но ныне поневоле начинаю задумываться…
— О чём?
— К примеру, о прозвище, кое вам дал покойный император. Серый ангел. Странно звучит, не находите? Причём, одна из сплетен уверяет, что вы его никогда не отвергали. Признаться, я поначалу и ему не придал значения. Даже с учётом ваших воистину ангельских успехов по умиротворению красногвардейских отрядов. Зато после уверенного заявления об окончании войны в нынешнем году, да ещё с указанием конкретной даты…
Марков впился взглядом в лицо Голицына, но тот остался невозмутим. Более того, почти равнодушен. Да и ответил практически без колебаний:
— И впрямь, назвал меня так Николай Александрович, — хладнокровно подтвердил он. — А не отвергал я, поскольку, как вы абсолютно верно заметили, покойный государь всегда был мистиком. Следовательно, отбрыкиваться бесполезно. Да и дочерям это от него передалось, а мыслить никому не запретишь.
— Суеверие, стало быть. А ваш сегодняшний прогноз откуда взялся?
— Ничего сверхъестественного. Из умозаключений резидента нашей разведки, сидящего в Берлине, притом на самом верху. Мало того, собирающего донесения от весьма широко раскинутой им сети осведомителей, вращающихся в самых разных слоях немецкого общества. Уверенность же моя зиждется на том простом факте, что до сего дня получаемые от него сведения всегда оказывались правдивыми, — и Виталий иронично усмехнулся. — Удовлетворены? Что же касаемо даты, то я её взял, ну-у, образно говоря с потолка. То есть плюс-минус пять-десять дней. Так устраивает или ещё вопросы имеются?