Марков смущённо крякнул.
— Разве один. Вы же всего полгода назад в чине штабс-капитана хаживали, тогда откуда у вас оная связь, коей и генерал-квартирмейстер не имеет [13] ?
Голицын потер переносицу, прикидывая наилучший ответ.
— Дело в том, что покойный император был весьма неудовлетворён сведениями, поступающими от нашей, скажем так, официальной разведки. Поэтому, когда стал главкомом, решил создать свою, по сути — личную, поскольку оплачивал все расходы из своего кармана. Зато о ней никто не знал. Включая… его самого.
— То есть?
— Лишь имя её руководителя, — пояснил Голицын. — Но учитывая, что поступающие от него сведения всегда были достаточно точны, какими путями он их добывает, государь не интересовался.
— С царём понятно. А как о руководителе узнали вы?
— Разумеется, от покойного императора.
— Но почему он решил вам довериться?
Вот привязался! Виталий хотел было сказать, что сие является тайной, но, припомнив «Место встречи…» и ответ Шарапова Горбатому, ответил иначе.
— Глянулся я ему, наверное, чем-то. Возможно, своей хитроумной затеей со свадьбами. Потому он и решил, что гожусь. Да и выбора у него особого не имелось. Будь в конвое хоть один боевой генерал вроде вас — уверен, он изложил бы не мне, а ему. Но таковые отсутствовали, а сообщить следовало. На всякий случай. Вот и доверился. Так вы удовлетворены моим ответом насчёт прогноза?
Марков, хмыкнув, загадочно ответил:
— Сроками — да, а касаемо источника скорее… разочарован.
Мухи — отдельно, котлеты — отдельно
В Москву Голицын вернулся как нельзя кстати. О том, что со здоровьем Алексея вновь нелады, он понял по встретившемуся ему в Кремле Боткину. Хмурое лицо доктора буквально осветилось от радости, едва он увидел Виталия.
Ну да, подросток и есть подросток. Пускай четырнадцать вот-вот стукнет, и сам помнит, что следует беречься, но… Да и не шалость виновата оказалась — нелепая случайность. Шёл, шёл и вдруг, зацепившись ногой о край ковра, споткнулся и упал. Причём так неожиданно, что обычно расторопный матрос Нагорный не успел его подхватить.
Внутреннее кровоизлияние у Алексея оказалось весьма и весьма обильным. Увиденное Виталием в Тобольске по сравнению с нынешним — всё равно, что обычное русло Волги и её же обильный весенний разлив.
По счастью, ныне отсутствие Голицына уже не было столь трагичным, благодаря совместной хитроумной идее Виталия и Лаймы, разработанной загодя. Если кратко, к юному императору в первые же часы применили метод заместительной терапии как назвала его Лайма. Проще говоря вкололи Алексею те факторы, которые должны быть в крови любого здорового человека, но отсутствовали у царя. Понятное дело, что сами факторы в это время оставались неизвестными, а потому поступили просто: сделали ему обыкновенное переливание крови.