Однако это касаемо Малороссии. Что до Новороссии, также включённой ныне с какого-то перепуга в состав Украины, это совсем иной коленкор. Какое отношение имеют к Украине Харьков, Луганск, Донбасс, Николаев, Херсон, Одесса, не говоря уж о Крыме?
И не обещать нельзя — вон как немчура смотрит.
А если…
— Даю слово офицера, что наш с вами тайный уговор о мирном сосуществовании будет в равной степени распространен императором и на некогда принадлежащую Российской империи Малороссию, — твёрдо произнес Виталий, тем самым существенно сокращая территорию новоиспечённого государства. — Клянусь, что ни один русский солдат не вступит на её земли до тех пор, пока на них будут располагаться войска Германского рейха.
Виттельсбах удовлетворённо кивнул. «Ф-у-у! — отлегло у Голицына. — Кажется фельдмаршал ничего не понял! Отлично!»
…Вандам на обратном пути никак не комментировал прошедший разговор Голицына с фельдмаршалом. Лишь сдержанно отозвался:
— Я рад, князь, что нам, по всей видимости, удалось добиться успеха. Наконец-то мы свернули на правильную дорогу.
— Вы насчет союза с Германией? — поинтересовался Виталий.
— Именно.
— Увы, разочарую, — улыбнулся Голицын. — Я ведь в первую очередь — русофил . Да и во вторую тоже. Нет, если потребуется непременно выбрать партнёра для будущего танца — разумеется, я без колебаний остановлюсь на немцах. Не в пример честнее, двойные стандарты не используют, взятые на себя обязательства без нужды не нарушают. Даже эту войну взять — вон как старательно всегда на помощь союзникам приходили. Без них мы Австро-Венгрии давно бы хребет сломали. Опять же, делить нам с ними нечего — тут вы абсолютно правы. Однако по возможности при выборе самого танца я предпочёл бы не вальс, а русскую или камаринского. Привычнее, знаете ли. А они, как известно, сольные . Да и дед нынешнего государя о том же говорил.
— У России только два союзника — её армия и её флот, — задумчиво процитировал Вандам. — Однако воевать в одиночку тяжело.
— Я имел в виду мирное время, — пояснил Виталий. — Проще говоря, мы должны быть достаточно сильны, чтобы выиграть войну, и достаточно умны, чтобы ее избежать.
Алексей Ефимович улыбнулся.
— Вы хотите, чтобы Россия уподобилась мудрой обезьяне, забравшейся наверх и наблюдающей, как под нею дерутся разъяренные тигры?
— Я смотрю, пребывание в Китае оставило на вас неизгладимую печать. Да. Именно этого я и хочу. Только в руках у неё непременно должна быть здоровенная дубина. Эдакий сюрприз для победителя.