Возле одной из многочисленных одинаковых дверей старший конвоир остановился, коротко, по-военному, постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул ее, впуская меня внутрь.
Кабинет оказался таким же безликим, как и все вокруг. Голые стены, стандартный стол из светлого дерева, два стула по разные стороны и массивный, старый сейф в углу, покрытый слоем пыли.
Минуту я провел в одиночестве, прислушиваясь к гулу здания. Затем дверь снова открылась, и в комнату вошли двое незнакомых мне людей в военной форме без каких-либо знаков различия. Один, высокий и сухопарый, с умным, пронзительным взглядом, прошел мимо меня, молча сел за стол, бросил перед собой плотную картонную папку и небрежным жестом указал мне на стул напротив. Второй, более коренастый и полный, остался стоять у двери, скрестив руки на груди.
— Филатов Аркадий Афанасьевич? — человек за столом открыл папку, бегло пробежался глазами по верхнему листу и задал вопрос, не глядя на меня. Его голос был ровным, профессионально-бесстрастным.
— Так точно, — я автоматически ответил по-уставному, чувствуя себя на допросе.
— День, месяц, год рождения? — он поднял на меня взгляд, и я понял — передо мной профессионал высшего класса. Человек в форме бронетанковых войск, но без погон, мог быть кем угодно. Однако его оценивающий, аналитический взгляд и манера держаться выдавали в нем врача. Психиатра или военного психолога.
— У вас же всё написано, посмотрите, — я решил схитрить. Память у меня отличная, но тут, к своему ужасу, я напрочь забыл, в каком именно месяце родился мой «донор». Число и год помнил, а вот июнь это был или июль — вылетело из головы.
Но «доктор» никак не отреагировал на мою уловку. Он просто перевернул листок в папке, внимательно посмотрел, положил обратно и отодвинул ее от себя, как ненужную уже вещь.
— Что вы делали на территории полигона во время инцидента? — неожиданно, из-за моей спины, раздался голос второго военного. Невысокий, начинающий лысеть и полнеть, он по сравнению со своим коллегой выглядел менее устрашающе, но, похоже, в этой паре именно он был старшим.
— Ничего особенного, — пожал я плечами.
С этой стороны скрывать было нечего. Я достаточно подробно, поминутно, рассказал обо всем, что произошло в тот день, благоразумно умолчав лишь о своем непосредственном участии в бою и о «Пересвете».
Меня выслушали молча, не перебивая. Затем «доктор» поднялся, неспешно подошел к сейфу, щелкнул кодовым замком и выложил на стол знакомый предмет. Мой потерянный терминал.
— Это ваш? — спросил он, в упор глядя на меня.