Рой мыслей всё же высаживает заряд внутреннего аккумулятора почти в ноль, сил едва хватает на то, чтобы стащить с дивана декоративную подушку и подпереть ею щёку. Поджимаю ноги под себя и закрываю потяжелевшие веки.
— О, а ты чего тут прячешься, Марин? — удивлённо интересуется Виталик, застыв в дверном проёме.
Вздрагиваю от неожиданности и весь сон как рукой снимает.
— У меня бессонница, — бормочу я, поворачивая голову.
Виталик стоит в одних трусах, чешет поросль волос на груди и широко зевает. Ему пятьдесят, но он довольно неплохой форме: плечи шире бёдер, живот подтянут, но без чётких линий пресса.
— Чего вдруг? Перепила за ужином?
Жму плечами.
На лице Виталика расцветает игривая улыбка. Он подходит ближе.
— Тогда, может, пойдём в спальню… пообнимаемся? — он дёргает бровями, изображая что-то вроде заигрывания. — Я могу помочь тебе расслабиться.
Я закатываю глаза.
— Господи, Виталик, прекрати. Я же сказала нет. Почему ты не слышишь?
— Марин, ты всегда говоришь «нет», — отвечает он жёстче, после чего издаёт напряжённый смешок. — Утром тебе некогда, вечером ты устала, в выходные ты работаешь, в отпуске ты хочешь по экскурсиям лазить, а не побыть со мной в номере… По-моему, если к тебе не приставать, ты вообще забудешь, что замужем.
— Что за ерунда? Конечно, я о таком помню.
Виталик усмехается, но в его взгляде нет тепла.
— Тогда скажи мне, когда ты в последний раз ко мне приставала? Или хотя бы когда первой говорила, что хочешь меня?
Недовольно хмурю лоб. Пытаюсь быстро вспомнить дату, чтобы утереть мужу нос, но, как на зло, в голове лишь те моменты, когда инициатива исходит не от меня.
— Вот и я о том же, — усмехается он, словно загнал меня в угол.
Я резко выдыхаю через нос.
— Мы что в детском саду? При чём тут вообще кто первый к кому подходит?
— А при том, Марин. Ты вообще перестала проявлять интерес к супружескому долгу. Если к тебе не приставать, то ты и подумаешь, что твоего мужа тоже есть определённые потребности и желания.
Желания. Потребности, которые ты утоляешь с другой.
Стискиваю зубы и хватаюсь пальцами за подлокотники кресла.
— А если я не хочу, когда тебе хочется? Что тогда делать? Молча раздвинуть ноги и дать доступ к телу? Без желания?
Виталик закатывает глаза.
— Почему сразу такие крайности? Аппетит приходит во время еды, слышала о таком? Можно начать с ласк…
Виталик наклоняется над креслом, в котором я сижу. Приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он тянет за пояс моего халата, пытаясь развязать тугой узел.
— Я поцелую, где надо, поглажу.